Я хочу, чтобы...
Шрифт:
– Не надо. Я пришёл попрощаться. Смотри, тебя покупатели ждут, - кивнул он на выстроившуюся перед прилавком очередь.
Смуглый кочевник, стоявший первым, воспользовался паузой в беседе и громко потребовал, чтобы ему продали «этих прекрасных сочных фруктов, вах!».
Амин в последний раз посмотрел на лавочку, бывшую его домом целых два года, и повернулся к воротам.
– Погоди! – крикнул ему вслед Фарах. – А как же твой племянник?
Амин, не поворачиваясь, пожал плечами.
Фарах, отвешивая
Хотя причём тут надежда?
***
Завернувшись в накидку-бурнус (Бурнус – шерстяной плащ с капюшоном), Амин шагал вместе с караваном. Впереди таяло в дымке вечера солнце. Позади готовилась к ночи Бахра.
Амин непроизвольно погладил рукоять заткнутой за пояс джамбии и вздохнул. Он не знал, на что надеялся. За руку царевны будут бороться и эмиры, и шехзаде. Куда ему? У него даже знакомого колдуна нет.
Он не справится. И сам ведь не верит. Так не лучше ли повернуть обратно в Бахру и забыть обо всём?
Амин упрямо сжал губы и накинул на голову мягкий вязаный капюшон.
У него нет шансов. Никогда не было. И в Бахре – тоже шансов нет. Он всегда был обузой, никому не нужной обузой – для всех. И это никогда, никогда не изменится…
Кто-то дёрнул его за рукав. Хмурясь, Амин обернулся.
– Ты – дурак, - чеканя слова, заявил Валид, приноравливаясь к его шагу. – Но я тебя одного не оставлю.
Амин поедал мальчишку не верящим взглядом.
– Но почему, ты же не хотел…
– Дружба, - печально вздохнул Валид, - она такая. Заставляет делать глупости! Кстати, знаешь, есть у меня парочка знакомых джинов в Гарибе… Эй, ты что делаешь?!
Амин, расчувствовавшись, подхватил мальчишку и крепко обнял.
– Ах ты маленький шайтан…
– Да, я от тебя тоже в восторге, - буркнул мальчик. И обречённо добавил: – И какого шайтана ты ко мне прицепился?..
Ночь вторая. Птица в клетке
Дрожащий от жары воздух пустыни пронзила мелодия рабабы. Ввинтилась в уши, заставила вздрогнуть сердце.
– Шайтан бы тебя забрал! Сначала играть научись, потом струны терзай, - сонно пробубнили рядом.
Амин вздохнул и, опустив голову, покосился на степенно шагающего рядом верблюда. На верблюде – чужом, выпрошенном у кого-то из торговцев – покачиваясь, ехал Валид. И монотонно критиковал горе-музыканта, который всё равно ничего, кроме рабабы не слышал.
А вот Амина раздражало. Всё, начиная от непрекращающейся весь день жары до песка, забивающегося, где можно, и где нельзя.
И есть ведь такие счастливчики, которых волнует только игра какой-то рабабы!
– Ну какую ты ноту взял, шайтан, - сонно бубнил мальчик.
В такие моменты Амину хотелось
Но Валид, первым же утром вкусивший прелести путешествия по пустыни, быстро подыскал себе более удобный способ передвижения. Первой его идеей, правда, было ехать верхом на Амине – дескать, это не он царевны ради здесь невесть куда тащится, так зачем бедному ребёнку страдать?
От чего ребёнок сейчас если и страдал, так это от безделья – поэтому дремал сутки напролёт, разве что периодически спрашивая, когда они дойдут до Весты - города в устье двух полноводных рек - Бадра и Аманы.
Амин же спрашивал себя, кто будет платить за верблюда, когда до города они всё-таки дойдут…
Пустыня становилась терпимой, только когда садилось солнце - и Амин уже понимал, почему кочевники поклоняются скорее месяцу-Вадд, чем Алат. От жаркой богини солнца они ничего хорошего не видели.
Останавливались обычно в оазисах или у известных только бедуинам колодцев. От холодной воды сводило зубы, но Амин пил, захлёбываясь - как и верблюды. И всё равно потом мечтал о фонтанах, теперь прекрасно понимая, почему и у людей, и у зверей при виде источника у бахрского рынка загорались глаза.
Валид слонялся рядом и канючил сладости. Периодически они ему даже перепадали - от сердобольных торговцев, купившихся на жалостливую детскую мордашку.
– Скря-а-ага, - бурчал мальчишка, если получал от ворот поворот.
Амину он говорил то же самое. Но тратить на такую ерунду деньги юноша не желал, даже если приходилось выслушивать бесконечное нытьё.
А ныть мальчишка умел. И ещё совершенно не был приспособлен для путешествий.
– Какой же из тебя путешественник, - ворчал Амин, отшвыривая от визжащего мальчишки скорпиона, - если ты даже такой мелочи боишься.
– Я не боюсь!
– пищал мальчишка. И подпрыгивал от ужаса, если Амин шутливо подгонял скорпиона к нему.
– Прекрати!
Скорпион бежал, Валид - тоже, но уже от него. Да так, что пятки сверкали. И мог пропасть до следующего утра, обнаружившись в компании какого-нибудь пьяного торговца или его слуг, которые до этого мальчишку угощали.
Вот только вечером неизменно находился рядом с Амином, изводя нытьём и капризами. Поэтому когда солнце село, а мальчишка вдруг вместе с верблюдом вдруг куда-то слинял, Амин забеспокоился: либо очередная каверза, либо… ну не мог же несносный мальчишка потеряться по дороге! Это сложно - караван большой… если только совсем заснул и свалился с верблюда… но тогда тот бы всё равно шёл рядом…
Амин бесцеремонно бегал от костра к костру, беспокоя отдых уставших караванщиков, расспрашивая про мальчишку. Пока не услышал: