Я хочу, чтобы...
Шрифт:
– Племянничек мой ненаглядный!
– подхватив мальчишку, заверещал толстяк.
– Я уж и не чаял тебя на-а-а-айти! Аллат милостива-а-а-а!
Амин, закрыв распахнутый от удивления рот, попытался обратить на себя внимание.
– Сайед…
– О, всемилостивая Аллат, они сделали из тебя раба, о, пусть их кости сгрызут гули…
– Уважаемый сайед! Немедленно отпустите моего… раба!
Толстяк замер. Медленно повернулся к Амину и уронил полузадушенного Насима ему под ноги.
– Так это вы хозяин моего дражайшего племянника, моей кровиночки, зеницы моего ока?! Вы
Опешивший Амин открыл было рот, но его бессовестно перебили.
– Слышь, дядя, а не пойти ли тебе к шайтану вместе с твоими гулями!
Перед толстяком словно по волшебству из воздуха возник Валид - бровки хмурятся, губки вытянуты трубочкой.
– Это… ещё что такое?!
– заверещал толстяк, оценив обманчиво безобидный вид мальчишки.
– Это кто?
Амин выдохнул:
– Простите, сайед, это мой брат, и он…
Валид увернулся, когда юноша попытался его схватить, и угрожающе достал кулёк черешни. Ещё более угрожающе засыпал всю её в рот. И метко запустил чередой косточек в толстяка - благо можно было особо и не целиться.
“Дядя” завопил, призывая все кары Аллат на современную молодёжь.
– Валид!
– простонал Амин, всё-таки хватая мальчика за руку.
– Он ему такой же дядя, как я - твой брат, - фыркнул Валид, перекрывая крики.
– Пойдём уже. Уважаемый сайед обознался.
– Не понимаю, - уже на корабле, в каюте, качал головой Амин.
– Ты его точно не знаешь?
– Нет, хозяин, - в который раз ответил Насим.
– Но зачем он тогда…
– Я ж сказал, обознался, - буркнул валяющийся на кровати Валид.
– С вами, людьми, это бывает. Ой, что ж мне так больно, а? А-а-а-а…
Амин в который раз потянулся, положил руку ему на лоб, потом на живот.
– А зачем ел столько сладкого? Умеренней надо быть.
– Я всегда ем сладкое, - отмахнулся мальчишка, катаясь по кровати.
– Ой, плохо мне…
Корабль уже отплыл, так что отнести мальчика к лекарю Амин не мог. Но, поймав капитана, смог выпросить у него настойку, которая якобы в таких случаях помогала. Валид жаловался, что она горькая, но потом быстро заснул - глубоко, как мёртвый.
Амин не выдержал и около полуночи сам прикорнул рядом, убаюканный мерным покачиванием и шумом моря.
И не видел, как сидевший в углу Насим встал и, ступая тихо, как кошка, прокрался за дверь каюты на палубу.
А спустя совсем немного оттуда донеслись пьяные крики и ругань.
И первый предсмертный вопль.
***
Амин вынырнул из тяжёлого, ядовитого сна, когда вода залилась ему в нос. Открыл глаза, и его тут же накрыло с головой волна, несущая громоздкие доски, лёгкие обломки, намокший кусок паруса… Кто-то схватил Амин за руку, утягивая на дно, юноша отбивался, в другую руку сама собой ткнулась джамбия, и вода бы окрасилась кровью, не будь она тёмной, как чёрное стекло - ночь ещё не сошла на нет, и Вадд спокойно взирал на тонущий в полнейший штиль корабль.
Амин вынырнул, кашляя и пытаясь вдохнуть, машинально схватился за проплывающую мимо доску, пряча поудобнее джамбию. Судорожно огляделся.
Его сносило от обломков корабля
Амин пытался звать, но захлёбывался, а в темноте ночи разобрать что-то было невозможно. Только раз неподалёку мелькнули белые шальвары, и Амин, оттолкнувшись от доски, нырнул следом за ними. И с трудом вытащил на поверхность бессознательного Насима. Мальчик висел, как тяжёлая кукла, на руках Амина, и они чуть вместе не утонули, пока юноша пытался ухватиться хоть за какую-нибудь доску.
А потом их отнесло совсем далеко и ещё долго било от волны к волне - ветер внезапно подул странно сильный.
Амин пытался звать Валида, прекрасно понимая, что это глупо. Успокаивал себя, что уж птица-феникс выживет обязательно.
Правда, фениксы боятся воды и совсем не умеют плавать. И характерной золотой вспышки Амин не видел…
Но об этом юноша сначала запретил себе думать, а потом это стало слишком тяжело - держаться за доску, держать Насима, держать глаза открытыми…
Юноша сам не заметил, как провалился в смертельную дрёму.
***
Солнце светило прямо в глаза. Амин попытался отвернуться, но и это не спасло. Попробовал прикрыть глаза рукой, но рука не поднималась. Сил не было, и если бы не раздражающе яркий свет, Амин так бы и остался лежать, не шевелясь, купаясь в тяжёлом сне. Но пришлось собираться с силами и хотя бы повернуться.
Вместе со светом вернулось и ощущение соли на губах, и жара. Амин поспешно повернулся на живот, и тут же обнаружил, что лежит на песке, а ноги ласково окатывают волны.
С волнами пришли и воспоминания.
Пошатываясь, Амин поднялся на колени. Держа руку козырьком, осмотрелся. Валида по-прежнему не было, зато рядом на животе лежал Насим. Амин подполз к нему. Мальчик дышал, но так и не пришёл в себя.
Помянув про себя шайтана, Амин оглядел побережье. На глаза попалась лишь пальмовая роща в десяти шагах. Простиралась она куда хватало глаз.
Вздохнув и позволив себе ещё мгновение отдыха, Амин подхватил Насима, и, шатаясь, побрёл к пальмам. Там хотя бы была тень.
***
Шага с пятого - Амин их считал, чтобы хоть на чём-то сосредоточиться - ему стало казаться, что он сходит с ума. Повсюду слышались голоса - громкие, разные: мужские, женские, детские. Но что они говорили, Амин разобрать не мог, а когда оборачивался, рядом никого не было. И за деревьями - юноша мог поклясться - тоже никого не было. А голоса были. И сопровождали каждый шаг.
Но куда важнее голосов для Амина сейчас оказалось журчание воды. Широкий ручеёк тёк по серебряному руслу, впадая в мраморную чашу с золотыми бортиками, но все эти мелочи Амин отбросил. И буквально рухнул рядом с чашей, припадая к воде. И голоса тут же умолкли.
“Наверное, брежу”, - решил Амин, умывая лицо и наклоняясь над Насимом, вливая в его приоткрытой рот воду из горсти. Мальчик вздрогнул, подался вперёд, жадно глотая воду. Амин помог ему наклониться над чашей и сам, напившись, опустился рядом.