Я, камень

Громов Александр Николаевич

– А что за изъян? – Я также заинтересован.

– Ею можно воспользоваться лишь три раза. В четвертый раз она сыграет против своего хозяина.

– А в пятый?

– Пятого раза не будет.

Старик садится на торчащий из земли обломок базальта, неровный и неудобный. Куда ему до меня. На обломке высечено имя – Харальд.

– Подпустим поближе, так оно вернее...

– Великий Драхма! – восклицает принцесса, сверкая глазами. Настроение у нее воинственное. – Старик, ты потерял не только имя, но и рассудок! Я не хочу знать, как действуют твои кости, я буду сражаться сама! А... как они действуют?

Логика.

– Уменьшают

число врагов во столько раз, сколько выпадет очков.

Двойная цепь врагов приближается. Края ее движутся быстрее, чем центр – нас берут в полукольцо. Видны оскалы под забралами шлемов.

– Пора. – Потерявший Имя начинает трясти стаканчик и точным движением опрокидывает его на ладонь.

Единица и двойка. Три очка. Поднимающаяся в гору цепь воинов Геенны существенно редеет. Я не успеваю заметить, куда подевались две трети отряда – их просто нет.

Цепь не останавливается. Недостаточно исполнительных подчиненных Геенна любит варить в смоле, это всем известно.

Старик наносит новый удар. На этот раз удачнее – пятерка и шестерка. В цепи страшные опустошения. Ленора ойкает.

– А чегой-то вон тот без рук, без ног? – задаю я вопрос, указывая на некий человечий обрубок.

Старик пожимает плечами.

– Наверное, их число не делилось на одиннадцать без остатка...

Разумное объяснение.

В последний раз грохочут в костяном стаканчике граненые камни из печени людоеда. На этот раз всего два очка. Вражеских воинов осталось не более десятка, они напуганы и вот-вот повернут назад, несмотря на смолу.

Я иду на прорыв. За мной поспешают Ленора с кинжалом и старик без имени, едва успевший подхватить свою суму. Что мне десяток мечей, если со мной Чтозаболь? Шипастый шар с гуденьем описывает круги. Р-р-разойдись, ничтожные! Ушибу!

Они не расходятся. Кто-то суется прямо под шар. Сам виноват. Взмах – и глухой шлем следующего воина приходит в негодность вместе с содержимым. У меня не забалуешь. Еще взмах – и из забрала плечистого урода, наседающего на Потерявшего Имя, летят какие-то брызги. Увы, гнилой ремешок не выдерживает следующего взмаха – раскрученный шар срывается с привязи, бьет в ухо обормота, пытающегося проткнуть Ленору пикой, и рикошетом задевает плечо самой принцессы. Сразу три воина, разобрав, кто в нашей троице главный боец, бросаются на меня, обезоруженного, но я уже успел подобрать меч одного из убитых. Клинок легковат для моей руки, и я трачу на эту троицу вдвое больше времени, чем приличествует бойцу с моей биографией.

Остальных мы гоним вниз по склону, убивая в спину. Внизу сотни лошадей, а коноводы, конечно, удрали. Мы спасены, у нас есть лошади, чтобы убраться из Копролита, а оставшаяся часть войска, если она вообще уцелела, вряд ли решится нас преследовать. Где Зад Мелькал? Принцессе хочется посчитаться с ним, мне тоже, несмотря на то, что благодаря ему я снова человек. Неужели он исчез на горе вместе с большей частью своей тысячи?

Ничего подобного. Мелькал, как и подобает важному лицу, облеченному доверием королевы, командовал облавой издали, потому и уцелел.

Неожиданно вынырнув из-под брюха лошади, он выхватывает суму из рук Потерявшего Имя, шустро вынимает стаканчик с игральными костями, и ухмыляется во всю волосатую пасть.

– Я не настолько глуп, чтобы сражаться с тобой, человек, рожденный из камня, – скалится он, – и не настолько храбр, чтобы явиться пред очи своей королевы не выполнив поручения касательно

тебя, принцесса. А потому...

Я бросаюсь к нему, чтобы зарубить, – но поздно. Кости брошены.

Наверное, снова выпало два очка. Мелькала срезает до пояса, верхняя половина исчезает в никуда, а нижняя делает книксен и опускается на дорогу. Все кончено, тысячник Геенны отмелькал свое.

– Я же говорила, что он скверно умрет, – величественно произносит принцесса, зажимая рану на прекрасном плече. – Правда, надеялась, что еще сквернее...

– Ничего, сойдет и так, – утешаю я.

– Хорошо, что я не вспомнил сейчас свое имя, – и старик с облегчением переводит дух.

* * *

Рана принцессы воспалена. Мы со стариком, как умеем, пытаемся врачевать ее, но безуспешно. Принцессе все хуже – не зря мой пропавший в бою кистень имел заговоренные шипы. Заговаривала их колдунья по имени Бутадиен, помимо колдовства сведущая в алхимии и медицине, и, кажется, заговорила на гангрену.

Горячка и беспамятство. У раны очень скверный вид.

Мы живем в чьей-то хижине к югу от горного хребта в пределах страны Забугорн. Это старая эльфийская территория, но ввиду близости гор сюда могут забредать и гномы. У меня с ними счетов нет, а вот у старика... не знаю. И на всякий случай ночами мы дежурим по очереди.

Давно я не видел ни одного гнома. Будучи обыкновенным гранитным валуном, я не интересовал их, как всякая пустая порода, а когда был человеком, сам не очень-то посягал на полезные ископаемые, охраняемыми этим народцем, – за исключением одного случая, когда я искал для королевы Лигатуры золото в Рифейских горах. Мы тогда вернулись ни с чем, за что разочарованная королева повелела напоить главного караванщика расплавленным свинцом из королевской казны, а меня чмокнула в губы так быстро и неожиданно, что я не успел вытащить кистень. Хорошо еще, что потом не приказала ни разбить, ни вывезти и утопить в болоте, так что я остался лежать на полу в малом зале королевского замка и воскрес, когда какой-то пьяный стражник попытался изнасиловать на мне одну из младших служанок. В благодарность за возвращение человеческого облика и в компенсацию за улизнувшую служанку я был готов оплатить ему ночь в лучшем городском веселом доме, но он сдуру начал орать, созывая подмогу, и пришлось его придушить.

Хозяева хижины не появляются. Может, ушли в дальний поход на орков или гномов, а может, вообще забросили неудобную фазенду за ее отдаленностью от эльфийской столицы Кохинора. Вокруг хижины разросся одичавший сад, так что лечебное голодание не входит в наши ближайшие планы. Но я предпочел бы мясо.

Мы давим сок из плодов и поим им Ленору, когда она ненадолго выныривает из забытья. Это случается все реже.

– Вот что, Камень, – говорит мне Потерявший Имя на третий день после того, как принцесса слегла. – Нужен лекарь.

Обычно старик более церемонен и называет меня не иначе, как «достойный Камень», но сейчас говорит кратко и по делу. Стало быть, считает, что все очень плохо.

Мне тоже так кажется.

В саду старик вырезал себе новую клюку и три дня строгал ее, надеясь довести до кондиций магического посоха с врачебным уклоном, но не преуспел. Оказалось, что заготовка посоха годится для излечения одной лишь чесотки, и старик, с сожалением признав допущенную где-то ошибку, начал доводить палку до ума в направлении усиления боевых качеств. Разумеется, тоже с изъяном.