Я Лорд Вольдеморт
Шрифт:
Покончив с завтраком, Том отправился на первый урок, Изучение Древних Рун. Профессор Уолтхэм, как обычно, уже была там, и прилежно сидела за своим столом, пока ученики — «ранние пташки» суетились в классе. Том достал свою книгу и начал читать, пытаясь не обращать внимания на весёлую болтовню вокруг него. Когда последняя ученица, Молли Робинс вошла в класс, и прозвенел звонок, Профессор Уолтхэм прочистила горло.
— Portus Fermus, — сказала она, взмахнув палочкой. Две каменные двери резко захлопнулись, Том закрыл книгу и вытащил свою домашнюю работу.
— Сейчас все передайте через впередисидящих ваши вчерашние
— Сегодня, — как бы невзначай сказала она, — мы наконец-то сможем сделать то, к чему мы готовились последние три года. Теперь вы уже знаете достаточно, чтобы начать изобретать свои собственные простые заклинания.
Том оживился. Ему очень нравилось составлять заклинания, используя древние глаголы и слоги с помощью словаря рун. Он брал случайные слова, не глядя на их значения, и создавал самые нелепые заклинания из всех, которых когда-либо видел. Одно, например, создавало змей с головами кроликов — одна такая голова очень мешала Непифе.
После довольно длинной и сложной лекции, Профессор Уолтхэм велела всем вытащить словари и начать работать над изобретением своих (предположительно) первых в жизни заклинаний. Том открыл свой словарь и склонился над страницей, внезапно полностью растеряв все идеи. Страница была открыта на части перевода с Английского-на-руны, и самый верх листа был помечен — «PARADIGM — PASTORAL». Случайно, глаза Тома остановились на слове «Змеязык». Том лениво взглянул на старый Кельтский символ для «Змеязык». Глядя на него, Том мог бы сказать, что это читается как «mor». Решив, что это может быть интересным, Том выписал «mor» в центр своего пергамента и открыл словарь на перевод руны-на-Английский. Перелистывая страницы, Том нашёл древне-Египетский символ — «dre». Прочитал определение: «зелёный; verdant; Слитерин»
— Змеязык зелёный… Змеязык Слитерин, может быть? — пробормотал Том. Пожав плечами, он приписал «DRE» после «MOR», и теперь это выглядело как «MORDRE». Том чуть не рассмеялся, обнаружив, как его изобретённое слово похоже на «murder» — «убийство». Не удовлетворившись этим, он вернулся к букве «М» и нашёл Латинскую руну — «Mors» — «Смерть; череп». MORSMORDRE. Том решил, что его заклинание, возможно, делает зелёный череп, но как сделать «Змеязык» из этого заклинания? Любопытство пересилило. Том смело достал свою волшебную палочку из сумки.
— Mors—Morsmordre, — пролепетал Том.
Он немедленно пожалел об этом — эффект был таким поразительным, и таким масштабным, что привлёк всеобщее внимание. Огромный зеленый череп, более полутора метров в диаметре, взорвался из волшебной палочки и медленно поднялся к потолку. Ядовито-зелёная змея извивалась из его рта, подобно гротескному языку. Ученики и профессор глазели на него, а Том смущённо моргал.
— Отлично, мистер Риддл, — сказала Профессор Уолтхэм, оправившись от шока, — Отличная работа! Какое заклинание вы использовали?
— Morsmordre, — повторил Том, забыв, что он всё ещё держит волшебную палочку. Второй огромный
— Ага, видите, как мистер Риддл смешал языки? Вы не должны использовать только Латинский, Греческий или Кельтский, помните — смешивание и сопоставление делает заклинания лучше.
Профессор Уолтхэм повернулась и, улыбнувшись, добавила:
— Двадцать пять очков Слитерину.
— За что? — Раздражённо прошипел Гриффиндорец, Филип Седрик. — Ведь это очевидно — Слитерин использовал Чёрную Магию!
— Ты так думаешь, Филл? — Опасливо спросила Молли Робинс.
— Уж будьте уверены! — сказал серьезно Филип. Том вяло взглянул на него. — Это что-то вроде… вроде Чёрной Метки или чего-то ещё!
Спасибо за идею, Филип, сказал с насмешкой Том, — так я это и назову. Смертный Знак, — «Однако, — размышлял Том, — это не такая уж плохая идея. Смертный Знак — это звучит. Morsmordre. Смертный Знак. Возможно, он мог бы стать моим персональным символом, как подпись. И я мог бы научить этому заклинанию своих последо…
Последователей? Откуда это взялось?
Прочистив горло, Том вернулся к словарю, но он нервничал весь оставшийся день.
В течение недель, постепенно приближавших Канун Дня Всех Святых, Том размышлял, почему, чёрт возьми, девчонки находят его привлекательным. Он знал, что это, по-видимому, поверхностное чувство, так как он был уверен в своей самооценке, и не считал себя очень хорошим человеком. Тому надо было бы носить холщовый мешок на голове, чтобы девчонки прекратили флиртовать с ним, и в день перед танцами, Том лениво подумал, что единственный путь спокойно пойти туда, это если огромные горящие шрамы будут пересекать его лицо. И, как это было в течение многих лет, Мэнди Бирч была его особенно настойчивым преследователем. Казалось, словно каждый раз, когда он заворачивал за угол, Мэнди была там — щеголяя новой причёской, в надежде, что он это заметит; с самого первого класса, она носила обтягивающую форму, думая, что та достаточно узка, чтобы заставить Тома увидеть её фигуру; просила что-нибудь сказать для неё по-французски. Она была, как ужасно прилипчивая собачонка, от которой он не мог отделаться; иногда он замечал, что ему трудно сдерживать желание, чтобы не прихлопнуть её.
Пришло утро Дня Всех Святых, суббота, и Том проснулся около полудня от возбуждённой болтовни. Том закатил глаза и попытался снова заснуть, но Фрэнсис Малфой резким движением открыл его штору.
— Эй, Магглокровка! — усмехнулся он, — Всё ещё ни с кем не договорился, чтобы пойти на танцы?
— Я вижу, тебя это очень беспокоит раз ты, якобы самец, так много хихикаешь по поводу этого общественного события, — бросил Том, — К твоему сведению, я не договорился, и мне, признаться, и не хочется. А теперь пошёл на ….
— Следи за языком, Риддл.
Том ещё несколько раз ещё более крепко выругался, что повергло Фрэниса в истерический хохот.
— Ты так трогателен, Магглокровка. Мне жаль тебя, вообще да, видимо дворники в твоём приюте научили тебя таким словам. И всё же, почему ты никому не назначил свидания на сегодня? Может, ты голубой или ещё что-нибудь?
— Эй! — крикнул Ричард Забини. Он выглядел очень рассерженным. — Нельзя так говорить, Фрэнсис!
Фрэнсис проигнорировал его, и бросил Тому кривую усмешку.