Я Лорд Вольдеморт
Шрифт:
— Ты свободен, Риддл? Или у тебя уже есть бой-френд?
Том сделал серьёзное лицо.
— Малфой, я польщён, но… ты не нравишься мне. Спасибо за приглашение, очень надеюсь, что я не обидел твои чувства.
Он услышал, как Адриан и Захар взорвались смехом. Том устремил долгий взгляд на покрасневшее лицо Фрэнсиса, бросил ему злую усмешку и задёрнул штору.
«Пожалуй, сегодня я притворюсь больным,» — думал Том, уставившись на балдахин, — «боже, что угодно, чтобы свалить с этих идиотских танцев…»
Том провёл несколько минут, практикуя фальшивый кашель — он
Он нашёл Мадам Виолу в больничном крыле, разговаривающей с первогодкой из Слитерина, девочкой с волосами цвета корицы.
— Поппи, ради святого неба, почему ты хочешь быть моей помощницей? — спрашивала Мадам Виола. — Это очень трудная работа…
— Однажды я стану медсестрой, — сказала Поппи, как ей казалось, серьёзным, умным голосом, — а в Хогвартсе до седьмого класса не предлагают никаких медицинских курсов. Я бы хотела заложить себе основу.
— Я должна подумать об этом, — вздохнула Мадам Виола, — а теперь, возвращайтесь в свою гостиную, мисс Помфри.
Поппи мило улыбнулась, и повернулась к выходу, тут Мадам Виола увидела стоящего в дверях Тома. Он кашлянул пару раз, и сказал:
— Мадам Виола? — прохрипел он, чтобы улучшить эффект. — Я ужасно чувствую себя сегодня… Не думаю, что смогу пойти на праздник кануна Дня всех Святых.
Ореховые глаза Поппи загорелись.
— Присядь на одну из коек, — велела она. — Не нравится мне твой кашель, это может быть пневмония! Или… или коклюш, или … туберкулёз!
Маленькая первогодка прыгала возбуждённо вокруг, а Том драматически кашлял, чтобы скрыть смех. Мадам Виола осуждающе посмотрела на Поппи.
— Ваша гостиная, мисс… Сядь, Том, я измерю тебе температуру.
Она вытянула термометр из своего кармана и поместила его Тому под язык, как обычно, напомнив, не кусать.
— Он выглядит бледным, — прокомментировала Поппи через несколько минут, — И несколько липкий, тоже, — заявила она очень авторитетным голосом, — ты чувствуешь тошноту, когда кашляешь? А кровь во время кашля была? — важно спрашивала она.
Том кивнул, и изобразил, словно это причиняет ему головную боль. Поппи была в восторге.
— Это точно туберкулёз, Мадам Виола! — Вскричала она, — Мы вытащим его из лап смерти, правда?
— Поппи Элизабет Помфри, последний раз повторяю — ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В СВОЮ ГОСТИНУЮ! — завопила Мадам Виола, потеряв терпение.
— Ух, ты! Я помогаю спасти ему жизнь! — продолжала Поппи, без малейшего намёка на понимание.
Нахмурившись, Мадам Виола шагнула к Тому и вытянула термометр из его рта. Посмотрев на него, она ещё больше нахмурилась:
— Твоя температура почти нормальная — чуть выше нормы, фактически.
— О! Возможно у него гипотермия! — завизжала Поппи.
— Я в порядке? — фальшиво прохрипел Том. — Но я чувствую себя так ужасно…
— Кажется, я знаю, что у вас, — сказала Мадам Виола. — Первоклассный
— Но я болен! — настаивал Том.
— Нет, ты не болен. Возможно, если ты оденешься и отправишься прогуляться вместе с другими детьми, это заставит чувствовать тебя лучше. До свиданья, Том, — выпроваживая его из Лазарета, пожилая женщина развернулась и начала бранить Поппи, которая всё ещё не ушла.
Том нахмурился и потащился обратно в Башню Слитерина. Конечно, этот способ всегда срабатывал для Ричарда Забини, но естественно, не сработал для Тома. Просто его чёртово везение.
Добравшись до спальни, он сбросил мантию, и спустился в гостиную. Том плюхнулся в кресло и уставился на огонь. Спустя несколько минут, в гостиную зашла Поппи Помфри, выглядящая очень бодрой и несущая огромную медицинскую книгу. «Смещенная ипохондрия», подумал Том, закатив глаза, когда Поппи подбежала к нему и показала диаграмму лёгких.
Поппи составляла очень необычную компанию, тем не менее, она была довольно забавной. Том сам рассказал ей весьма волнующую историю, о том времени, когда он был в приюте, где одна девушка умерла от бактериального менингита (Поппи восторженно слушала, стараясь не пропустить ни слова).
К семи Поппи спустилась на ужин, а Том, так и ни разу не евший за целый день, поплёлся за ней. Решив, что он не хочет слушать болтовню Поппи про трихинеллез весь вечер, Том сел за другой конец стола, подальше ото всех. Он едва различал вкус того, что ел — так ужасно он боялся этих танцев. По опыту он знал, что танцы обычно проходили где-то за занавесями, чтобы девчонки не ходили по близости с ним. Как-то Том спросил Диппета, зачем нужны эти танцы, оказалось, для того чтобы позволить застенчивым ученикам немного раскрепоститься.
Когда ужин закончился, Том вернулся в спальню с другими ребятами и переоделся в парадную мантию. Выросший из трёх комплектов форм (одной чёрной с серебренным, одной простой чёрной с капюшоном и развевающимися рукавами, и одной странной, серой, которая делала его похожим на друида), Том, наконец, сдался и выбрал что-то, что было тёмно-зелёным, под цвет мантии. Эффект был интересным — он всё ещё выглядел мрачным и циничным, но одетый в зелёное он, больше чем обычно, становился похож на молодого Салазара Слитерина.
Большой Зал как всегда выглядел прекрасно, но Том едва взглянул вокруг, словно это всё ничего не значило. Некоторые ребята были в маскарадных костюмах, некоторые были одеты просто — у всех была возможность выбора между школьной формой и костюмом. Том выхватил взглядом Поппи Помфри из всей толпы — она была одета в медицинскую мантию. Не удивительно. Серина Бирч, старшая сестра Мэнди, была одета в костюм Коломбины, и болтала с темноволосым мальчиком из Рэйвенкло, в костюме Арлекина. А один Магглорождённый четверокурсник оделся тостером. Том должен был признаться, что праздник на День Всех Святых был, по крайней мере, более интересен, чем другие — было так забавно смотреть на людей, пытающихся танцевать в нелепых костюмах.