Я не кошка
Шрифт:
Я никогда не влюблялась прежде. Могла трезво отметить привлекательность, хорошие качества характера, оценить по достоинству душевные, интеллектуальные черты личности. Поддаться обаянию. А теперь точно знаю, что влюбилась.
– Олеся Ольховская…
Проговорила в воздух, задумавшись одновременно о себе и о ней. В девять утра я впервые пошла на вызов, впервые оператором подключилась к чужому сознанию и случай с попутчиком получился таким схожим. Женщина влюбилась в незнакомца, едва увидела… нет, мы не могли повлиять друг на друга.
И что еще осознала и отметила – жалости нет. Проскользнула циничная мысль – пять лет достаточно, чтобы оправиться от утраты. Случилось то, что случилось – надо жить дальше. Вадим Черников ведь тоже не кот, девяти жизней у него нет, будет кощунственно потратить остаток единственной на одиночество и тоску.
– Спасительница нашлась. А он у тебя спрашивал совета, как именно и на что ему стоит тратить свои годы? Нет. Живи своей жизнью.
Сказала так сама себе и успокоилась. Вдруг моя внезапная любовь завтра совсем пройдет, а я сегодня перестрадаю впустую.
Глава четвертая
Я услышала звук будильника, и первое, что подумала, – не хочу вставать! Сейчас ведь только шевельнусь, как кошмарная жизнь придет в движение вместе со мной.
– Валерия, бегом завтракать! Вставай, доча. Лида, тоже вставай.
У нас с тетей комната, как в детском лагере – на пополам поделена. Мой диван и стол у одной стены, ее кровать и стол у другой, шкаф общий. За стенкой жили мама и бабушка. Мне под сорок, тете под шестьдесят, маме под семьдесят, бабушке почти девяносто.
Я откинула одеяло и села на край дивана, спустив опухшие ноги на пол. Наелась вчера на ночь бутербродов с бужениной и солеными помидорами, потом две кружки чая и печенье. Уснуть только сытой можно, иначе никак. А результат я даже лицом чувствовала – веки не поднимаются, кожа на лбу болит от натяжения, губы слиплись. Во рту вообще мрак из горловой слизи и белого налета.
Выждала очередь в туалет, умылась и зашла на кухню, где мама подгоняла полотенцем сестру, и сразу же меня:
– Остывает! На работу еще опоздаешь, бегом давай, тюля какая. Раскачиваешься и раскачиваешься.
Посмотрела на тарелку: жареные на постном масле гренки из вчерашнего батона. Обезжиренная сметана, варенье, растворимый кофе и опять печенье. Оно у нас пакетами закупалось и никогда не кончалось.
– Спасибо, мам. Но я сегодня завтракать не хочу.
– С ума сошла? Это самый важный прием пищи! Заправься, как следует, ешь бегом.
– Аппетита нет.
– Я в пять утра встала, чтобы все успеть, а ты нос воротишь? Выбросить? – Мама сделала лицо одновременно гневное, оскорбленное в лучших чувствах и угрожающее. – Давай, выброшу… Деньги, труд, заботу, материнскую любовь, прям в ведро!
– Я оденусь пойду, ладно?
Свое выражение лица сделала почти дебелым, только бы не задеть еще какой проводок в этой
В комнате я стала действовать быстро. Натянула на себя выходную одежду. Сняла с полки шкатулку и вытащила накопления.
От мамы не скрыть ничего, она любой фантик найдет, даже если тот за плинтус спрячется, поэтому говорила, что собираю деньги на поездку себе и тете на автобусный тур «Свет Духовности». Как раз отпуск через три недели, а только на такое путешествие по монастырям и храмам мама бы позволила копить. Места святые, группа не маргинальная, а благочестивые женщины, и Лида со мной, присмотрит. Она настолько позволила, что даже не забирала купюры к себе, разрешая складывать отдельно! А вот документы – их надо как-то вытащить из комода, что в зале.
– Валерия!
– Иду, мам! Оденусь сначала!
Дверь сердито открылась, – мама проведала бабушку и ей не понравилось, что я зачем-то прикрыла дверь поплотнее. Мне что, есть что скрывать?
– Иду, иду… – я плюхнулась на постель и демонстративно натягивала носки. – Иду.
А сама тишком в первые же секунды возможности, шмыгнула в зал, сказала бабушке «т-с-с», и вытащила из верхнего ящика свой паспорт, карточку страховки и налоговой, и быстро закинула в сумку. Бежать надо буквально, как из тюрьмы!
Поэтому в туфли сунулась, не застегивая липучек, щелкнула замком, и вниз по лестнице! Задержусь у лифта, поймают!
Мне почти сорок лет, я никогда не целовалась даже и не ходила на свидания. Всю жизнь боялась маму обидеть, всю жизнь старалась не испортить ей настроения и не добавить отказами горечи, ведь она и так несчастная! А неблагодарные дети – это самые жуткие предатели. Вот тетю сын десять лет назад из квартиры выгнал. Спился, сторчался, бил ее, и на улицу выгнал. Дедушка в свое время тоже был алкаш и буян, натерпелись в свое время и жена, и дочери. Мужчины вообще – зло. А мой отец самый поганый из всех: гад, аспид, тварь, изверг.
– Валерия!
Ор я услышала на пятом этаже. Коленкам больно, но спускаться не подниматься, и я бодренько преодолела весь путь.
Во дворе еще поймала в затылок «Валерия!» – это мама с балкона кричала. Но совсем успокоилась, как вывернула со двора на аллею и пошла без спешки. По пути в киоске купила газету с объявлениями, блокнот и ручку, бутылку воды и с наслаждением выпила несколько глотков. Внутренний голос возликовал! Впервые с утра не тошнит после завтрака, не наваливается сонливость и нет ощущения камней в желудке. Спина болит, тазобедренные суставы и коленки ноют, шпора пяточная проснулась. Но все равно – хорошо! Обалденно хорошо!