Я не умею прощать!
Шрифт:
Волошин не сомневался, что Таня именно та женщина, которая дарована ему судьбой. Вся его прошлая жизнь теперь представлялась как бессмысленный бег по кругу. Служба, войны, случайные курортные романы. Все как-то отдалилось, подернулось туманной дымкой. Рядом с ним оказалась настоящая, земная женщина, со своими страхами, проблемами, бывшим мужем. Волошин чувствовал в себе силы, чтобы помочь ей, оградить от всех бед, защитить. Видимо, он уродился именно таким, предназначенным для защиты. Его удел – спасать и помогать. Странная, немного крамольная мысль вдруг посетила его. А что, если удел мужчины и впрямь состоит в служении? Родине, женщине, семье? Вдруг
Пансионат спал, только во дворе горел свет. Поднимаясь по вдруг ставшими невероятно высокими ступенькам, Волошин не представлял, на что решиться. Пригласить Таню к себе или войти вместе с ней в ее номер? По мере приближения заветной двери бороться с собой становилось все труднее. Его комната оказалась просто ближе. Может быть, если бы Таня не споткнулась на ковре и он не подхватил ее, тогда бы, возможно, они и добрались до ее номера, а так… просто дверь оказалась рядом.
– Нету ни черта, я все осмотрел!
– Этого не может быть! Не могла же она его в унитаз спустить?
– Не могла, но спрятать в комнате негде, я перекопал все.
– Может быть, было бы лучше, если бы я осмотрела?
– Чем лучше? Или ты думаешь, я не пытался найти?
– Она как-никак женщина, мне ее логика более понятна.
– Брось, откуда у нее логика? Она всю жизнь за мужем как за каменной стеной провела.
– Ну все-таки! Хотя знаешь, я бы проверила еще номер ее любовника. Могла она у него спрятать!
– Знаешь, а это мысль. Может, пока они бродят, я посмотрю?
– Вместе посмотрим, в случае чего ты меня прикроешь.
Не зажигая света, лишь временами подсвечивая себе фонариками, они осматривали каждый квадратный сантиметр номера. Ничего похожего на описанный им черный пластиковый пакет не обнаруживалось. Методичный обыск уже продолжался более часа, когда за дверью послышался легкий шум. Щелкнул замок, мужчина притаился у самой двери. Леля прижалась к стене, готовая в любой момент прийти на помощь.
Удерживая одной рукой обвившую его Таню, Волошин повернул ключ и…
Что-то мелькнуло в темноте. Удар пришелся Тане по голове. От неожиданности Волошин прижал ее к себе, но сильные мужские руки уже потянули ее в номер. Отпустив наконец Татьяну, Волошин перехватил правую руку нападавшего и изо всей силы приложил ее о косяк. Хрустнуло, раздался сдавленный крик, но нога Волошина уже нанесла удар прямо в причинное место. Крик,
– Ты в порядке? Петра позови, быстро! Таня, кивнув в ответ, бросилась из номера.
Пока Волошин заламывал руки сопротивляющейся Леле, влетел взъерошенный Петр, а следом за ним, на ходу натягивая халатик, Ирина.
– Что произошло? – отрывисто спросил Петр, оглядывая комнату.
– Гости у меня, понимаешь! Мужика свяжи, он очухается с минуты на минуту, – бросил ему Волошин.
Петр молча выдернул у лежащего брючный ремень и скрутил ему руки за спиной. Таня замерла на пороге комнаты, не решаясь войти. Впервые за долгое время она отправилась отдыхать, и теперь у нее, что называется, ни дня без приключений. От удара по голове ныла шея. На макушке ощутимо росла шишка. А Волошин как ни в чем не бывало внимательно рассматривал залитое кровью лицо Лели.
– Привет, красавица! Нос твой теперь, пожалуй, мечта пластического хирурга, можно лепить любой. Что расскажешь, красивая? Или ты мечтаешь о том, чтобы в мечту превратилась и челюсть?
– Тебе не жить, урод! – прошипела женщина.
– Да где уж нам! Чего искали? Сама расскажешь или помочь? – жестко усмехнулся Волошин.
– Я тебя лично на ремни порежу! – взвизгнула Леля и попробовала дернуться, но ладонь Волошина смачно впечаталась в ее щеку, разбрызгивая кровь по комнате.
Он поднял смущенные глаза на Ирину:
– Прости, я не нарочно. Она потом все отмоет, обещаю! – и, повернувшись к истекающей кровью Леле, спросил: – Так что искали? Ты мне по-доброму скажи. Пока Петя из твоего мужичка все не вытряс. Потом ты ведь мне совсем не нужна будешь. Ну как, еще прочистить мозги или уже согласна на дружескую беседу?
– Деньги! В черном пакете! Должны быть у нее, там не нашли, решили, что здесь.
– Молодцы, сообразительные, только и здесь их нет.
– Волошин, хватит! Пойдем побеседуем, – перебил его Петр.
Волошин задержался только для того, чтобы связать Лелю и заклеить ей рот подвернувшимся под руку скотчем.
Они спустились на террасу. Закурили. У Волошина немного тряслись руки, адреналин еще бурлил в крови.
– Что будем делать? – заглянув в глаза Петру, спросил Волошин.
– С этими? – сквозь губу уточнил Петр.
– И с ними тоже.
– Ну допустим, с ними я разберусь. Что делать с тобой и с Татьяной, вот вопрос? – задумчиво сказал Петр.
– Думаешь, сваливать пора?
– Скажем, не сваливать, но перебраться в другое место не помешает. Причем обоим. И не слишком откладывая.
– Это невозможно. У Татьяны сын остался, если до него доберутся, беды не миновать, – почесав немного обгоревший нос, сказал Волошин.
– Тоже верно. Думаю, еще день-другой у нас есть, а затем вези ее домой, – предложил Петр.
– Вот ведь какая ерунда приключилась! Она уже много лет моря не видела, а тут на нее столько всего навалилось! – не скрывая сожаления, пробормотал Волошин.