Я - обычный
Шрифт:
— Совсем ты алкоголиком станешь, Костик, — заметил я вслух. — Пить в одиночестве — первый тревожный звоночек.
В дверь постучали, и на пороге появилась Женя.
— Не спится? — Поинтересовался я.
В принципе, пустующих помещений в здании было предостаточно, и каждый был волен выбирать себе жилье по вкусу, но как-то так сложилось, что женатые пары располагались в отдельных комнатах, а остальные, сбившись в стайки и разделившись на мужское и женское общежитие, квартировались на первом этаже отдельно. Поближе к кухне, подальше от начальства, чем не рай.
— Не спится. — Кивнула девушка и,
— Что думаешь? — Невзначай поинтересовался я.
— Да вообще. — Стащив с тумбочки пепельницу и смерив меня осуждающим взглядом, окурки готовы были вывалиться через край, она поставила её перед собой и, вытащив и кармана сигареты, закурила. — Вот думаю я, что там за городской чертой?
— Леса, поля, — улыбнулся я. — Деревни. Люди скот разводят и картошку копают. Аграрии мы теперь, не иначе.
— Думаешь? — Брюнетка с сомнением пожевала фильтр. — А если нет там никого? Руины и мертвые, все до единого. Что тогда?
— Быть того не может, — беззаботно отмахнулся я. — В свое время, когда умные головы рассчитывали глобальную катастрофу, а именно ядерную войну, то определили что Россия, одна из немногих стран, которую конфликт потреплет меньше всего.
— Почему? — Поинтересовалась Женя.
— Земли много. — Пожал я плечами. — Слишком маленькая плотность населения на квадратный километр. Бомбы разрушили бы самые крупные города, нанеся непоправимый ущерб культуре и экономике страны, но основные массы населения, размазанные тонким слоем по территории всей федерации, скорее всего не ощутили бы особого катастрофического эффекта. Многие бы и о катастрофе узнали только из новостей, да и продолжали бы жить, как их деды с прадедами до этого.
— Как?
— Спокойно.
— Думаешь, много живых осталось?
— Много. Кто поумнее, тот вооружился, окопался и налаживает быт в новом мире.
— А кто дурак?
— Да тот, кто бегает, да других спасает, вот как мы с тобой. Живы, многие живы, — продолжал я, глядя в потолок. — Об заклад бьюсь, что до многих вирус так и не добрался, и даже если и был заговор, а все случившееся это намеренная акция, остались люди. Те же моряки-подводники на атомных субмаринах, способные по несколько месяцев проводить в боевом рейде, или закрытые дальние заставы. А сколько деревень по Сибири разбросано, так вообще не сосчитать, а люди там нечета нам. Здоровые, крепкие от природы, будто матушка земля их сама своими соками питает. Таких вирусу ни за что не взять. Полязгает только челюстями, да зубы о них обломает. Все у нас наладится, Женя, отсюда бы только выбраться.
— Был же план, Костик, — подвинувшись, девушка положила голову мне на плечо. — Вы же что-то с Гориным задумали.
— Задумали, — мрачно согласился я. — Авантюра еще та, и может сработать, да только в том случае, если дураки на той стороне, но чем дальше я заглядываю вперед, тем меньше этих дураков вижу. Одни твари расчетливые, у которых на десять ходов вперед все просчитано. Да ладно тебе, — я обнял Женю за плечи и звонко чмокнул в макушку. — Не депрессуй, все пучком будет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Слово даешь?
— Вот те крест.
— Так ты же не крещеный?
— Одно другому не третье.
Долго еще разговаривали. Вроде бы не
И грянул бой.
Мощный взрыв сотряс здание до основания, заставив лопнуть стекла. С потолка кусками посыпалась штукатурка. Вскочив с кровати, я сквозь завывание сирены и грохот автоматных выстрелов еле различил оповещение по громкоговорителю.
— Женя, Женя, вставай!
Девушка открыла глаза и сейчас озиралась по сторонам, пытаясь прийти в себя.
— Что случилось, Костя?
— Не знаю. — Судорожно зашнуровав берцы, я схватил автомат и, рассовав по карманам увесистые обоймы, выскочил в коридор, где лоб в лоб столкнулся с Марком.
— Что происходит? — Поинтересовался я, морщась от нового взрыва, прогремевшего на улице.
— Напали, — задыхаясь от быстрого бега, доложил охранник. — Фишки сработали, так что выпасли на подступах, а так бы хана.
— Я во двор, Женьку поторопи, — и, наплевав на то, что подумают о нас сослуживцы, понесся по лестнице вниз.
С десяток бойцов, расположившихся по окнам первого этажа, вели ожесточенный огонь только по им одним видной цели и, пригнувшись, я проскочил вестибюль фактически в присядку, как бешеная утка.
— Горин, что стряслось?
Капитан, голый по пояс, очевидно нападение застало его в момент утренних водных процедур, координировал действия во дворе. Бойцы сновали под прикрытием толстых стен, подтаскивая к амбразурам-окнам уже вскрытые цинки с патронами. Пулеметов на входе прибавилось, теперь был задействован весь арсенал и смертоносные игрушки, подскакивая на станинах и нешуточно греясь, ревели пулеметными очередями, пытаясь, во что бы то ни стало собрать свою смертельную жатву.
— Бекасам не высовываться, — рычал Тимур в рацию, — координировать огонь, только координировать. Позиции на крыше не вскрывать.
— Тут мы, — зачем-то прокомментировал Марик, выскочивший за Марком во двор и сейчас спешно снаряжая запасной магазин.
— Вижу, — отмахнулся я. — Капитан, какого хера тут творится?
— Константин? Ты? — Тимур вытер тыльной стороной ладони остатки пены для бритья. — Близко подошли твари. Как только умудрились, не понятно. Двоих положили ножами, третий успел тревогу поднять.
В дальнем углу, ближе к ремонтируемым УРАЛам действительно лежали четверо. Двое, под плащ-палатками, местами покрывшиеся бурыми пятнами, а двое просто так, вповалку, очевидно из нападавших, оттащенные в угол чтоб не мешали.