Я, оперуполномоченный
Шрифт:
– Какие «такие»?
– Душевные, мягкие, тонкого склада… Так что? Может, сходим? Тут близко. Поглядишь комнату?
Денис был худой, высокий, длинноволосый, одетый в сильно поношенный синий тренировочный костюм, вытянутый на коленях. Увидев Сидорова, он отступил к стене и сложил руки на груди. Заполнявшая его глаза печаль сразу обратила на себя внимание Смелякова. Пётр Алексеевич поздоровался и снял пальто.
– Вот и постоялец, – указал он на Смелякова.
– Здравствуйте, – тускло сказал Денис.
– Меня Виктором зовут. –
– Где бабушка? – спросил Сидоров и крикнул куда-то вглубь квартиры: – Анастасия Романовна, день добрый!
В ответ кто-то чихнул, послышалось шарканье тапочек, но никто так и не появился.
– Она простудилась, в кровати лежит почти всё время, в плед кутается, чаем греется, – пояснил Денис и посмотрел на Виктора. – Вы раздевайтесь, проходите. У нас две комнаты. Вы в маленькой будете. В большой я с бабкой обитаю, там шкафом перегорожено пополам, так что как в разных кабинетах получается.
Вдоль коридора тянулись книжные полки, заставленные до потолка.
– Книг-то сколько! – с восторгом выдохнул Виктор. – Шикарно!
– Читать любишь? – спросил Сидоров.
– Обожаю книги. Жаль, сейчас времени маловато. Раньше-то у меня не каждый день дежурства были, так что я и в библиотеку ходил. Только там приходилось заранее в очередь становиться на некоторые издания. А тут всё под рукой! Смотрите-ка, Пётр Алексеич, здесь и Гельвеций, и Тацит, и Шопенгауэр, а вот и Франсуаза Саган. Я о них только слышал, но никогда не читал.
– А Денис понемногу распродаёт их… Верно говорю, Денис? Спихиваешь иногда? Деньги-то на винишко тратишь?
Юноша молча отвернулся и скрылся в большой комнате.
– Не любит он, когда о вине напоминают. Он уже два привода в милицию за драку схлопотал за последние полгода.
– Вы говорили, что он хороший парнишка, – напомнил Виктор.
– Хороший-то он хороший, да вот несдержанный делается от вина. Девушку защищать бросился, а получилось чёрт знает что, руку кому-то сломал в запальчивости… Ну, оглядывай свои владения. Нравится?
Комнатка была тесная, но Виктор и не мечтал о хоромах. В углу ютился письменный стол, к нему примыкала кровать, за дверью стоял старинный бельевой шкаф тёмно-коричневого цвета, с вырезанными по периметру дверцы крупными рельефными цветами. Над кроватью на стене висела гитара.
– Отлично, просто чудесно.
– Значит, можешь переезжать…
Когда Смеляков получил разрешение ознакомиться с выписками из сводок ООДП, то сразу почувствовал прилив уверенности.
«Вот оно! Ничто не бывает зря. Не работал бы я в ООДП, так и не знал бы, что фиксируют каждого входящего и выходящего, и в голову не пришло бы обратиться за помощью в ООДП. Но я-то знал, уверен был, и вот теперь у меня есть полезная информация».
Приехав в отделение милиции, он не мешкая направился к Сидорову.
– Товарищ капитан!
– Что ты сияешь как медный таз? Выяснил, что ли, чего?
– Пётр Алексеевич! К Забазновским приходили грузины!
– Ты без суеты давай, по порядку выкладывай. И скинь пальтишко для начала. Что там с грузинами?
– В
– А они учатся в Первом медицинском, так? – вспомнил Сидоров, попыхивая папиросой. – Почему ты думаешь, что именно грузины?
– В одной сводке сказано, что дежуривший возле дома сотрудник ООДП зафиксировал данные одного из кавказцев, выходивших из квартиры Забазновского. Он выходил один. Там ведь если кто с хозяевами входит или выходит, то постовой никогда не остановит и не спросит документов. А тут парень один возвращался, вот офицер и тормознул его. И эти данные он отразил в сводке. Грузина того зовут Месхи Давид Левонович. Он студент Первого медицинского института, уроженец города Тбилиси, проживает в Москве на съёмной квартире по адресу: Профсоюзная улица, дом 10, квартира 25.
– Грузин? – Сидоров недовольно крякнул. – Это плохо.
– Почему?
– О грузинах слава громкая. В Москву приезжают учиться обычно дети богатых родителей. В студенческих общежитиях предпочитают не жить, снимают квартиры, как правило, потребляют наркоту.
– Наркотики?
– Курят анашу или сидят на медицинских наркосодержащих препаратах. В основном, конечно, распространена маковая соломка, но некоторые балуются морфином, если удаётся раздобыть его.
– Откуда же они морфин-то берут? – спросил Виктор.
– Это же студенты-медики, – засмеялся Сидоров. – Они что угодно найдут. А в аптеках свободно лежит код-терпин, кодтермопсис… Или вот омнопон, он по силе чуть ли не на втором месте после морфина… Да-с, а чтобы регулярно глотать таблетки, нужны деньги. Избалованным деткам денег всегда мало, всегда им надо больше, чем есть. Вот студентики эти, из благополучных-то семей, и взламывают квартиры.
– Пётр Алексеич, что мне дальше-то делать?
– Ну раз ты установил личность хотя бы одного из них, то считай, что полдела уже позади. – Сидоров с удовольствием пустил в потолок густую струю табачного дыма. – Теперь мы не на пустом месте плясать будем. Югославы-то, черти такие, ничего про грузин не говорили, хотя мы расспрашивали… Любопытная картинка вырисовывается.
– Почему же Забазновские отмалчивались, Пётр Алексеевич? – удивился Смеляков. – Ведь они же понимают, что от этого зависит успех, быстрота раскрытия преступления. Мы же прямо говорили, что кражу совершили те люди, которые не раз бывали у них дома. Другие туда пройти не могли…
– Скорее всего, их связывают какие-то общие дела. Например, спекулятивные. Думаю, что югославы привозили сюда какие-то вещи, а грузины продавали эти шмотки. Возможно, что канал этот очень хорошо налажен. Может, и ювелирные изделия тут по полной программе шли. Или наоборот – здесь на вырученные деньги скупали ювелирку и вывозили за границу. Одним словом, втянуты Забазновские в какое-то дело, поэтому не захотели засветить молодёжь… Смотри, как ты теперь должен работать.