Я останусь
Шрифт:
Вздыхаю, нервно хихикнув. М-да, Маруся, это уже диагноз.
Раскинув руки, падаю на спину и утыкаюсь взглядом в потолок, расчерченный тонкими полосами солнечного света. А еще через минуту подскакиваю на ноги и вприпрыжку метусь в душ. И пусть Игорь сбежал, чувство неимоверного счастья переполняет меня до краев. Уверена, вернется мой соседушка, как пить дать. И это знание окрыляет, делает почти невесомой, несмотря на тянущую боль в мышцах.
Выбравшись из душа, надеваю вязаное платье с широким воротом, и на кухню. Позавтракать не помешает, а потом решить, что делать сегодня. Занятия с учениками (а у меня их
Хохоча, заглядываю в пакет. Запах молока и свежей выпечки пьянит и заставляет желудок заурчать от голода. Маленькие круглые булочки хрустят и тают во рту, сладкие, еще теплые и невероятно вкусные. Как и мой любимый персиковый сок.
Нет, в этого мужчину нельзя не влюбиться. О завтраке позаботился, надо же. Очуметь можно. Я только и успеваю подумать об этом, как на столе тренькает входящим сообщением телефон.
«Просыпайся, красотулечка, и тяни свою прекрасную попу на кухню».
Чувствуя, как щеки заливает румянец, торопливо набираю ответ.
«Моей попе кухня противопоказана».
И представляю, как Игорь сейчас улыбается. И в его янтарных глазах сверкают смешинки. И вдруг до одури хочется услышать его голос и сказать какую-нибудь глупость. Просто, чтобы он там, где бы сейчас ни был, знал, что я скучаю по нему. Просто поделиться своим счастьем. А телефон снова оживает входящим сообщением.
«Твоей попе противопоказаны приключения. Так что дуй на кухню и жди меня».
И желание спросить, как долго его ждать, колет пальцы. Но вместо этого я откусываю кусочек хрустящей булочки и набираю всего пару строк: «Спасибо за завтрак. Уже скучаю».
И плевать на все. Пусть думает, что хочет. Сейчас мне просто жизненно необходимо, чтобы он знал: я рядом и я скучаю. И пусть ответных сообщений больше нет – не страшно. Я не строю иллюзий и не заглядываю в будущее. Мне хорошо с Игорем здесь и сейчас. Остальное неважно.
Доев завтракать, отзваниваюсь отцу, от которого на телефоне куча пропущенных. Перезваниваю маме, от которой не ускальзывают мои эмоции. На мгновение она замолкает, а потом вдруг:
— Кто он?
— Кто? — ее вопрос сбивает с толку.
— Тот, в кого ты влюблена.
И от ее уверенности вышибает дыхание. Нет, не может быть. Влюбиться за два дня. Так не бывает. Но моя мама, похоже, совсем другого мнения.
— Я в твоего отца влюбилась, едва увидела, — ее голос теплеет и я слышу мечтательные нотки. — И ерунда, если говорят, что нельзя полюбить в шесть лет. Можно. Это ему понадобилась куча лет, чтобы понять свои чувства. А мне достаточно было увидеть его глаза. И я, девочка моя, люблю его до сих пор. И никогда не разлюблю. Так что…
А я не знаю, что ответить. Да, я знаю, что мои родители любят друг друга так, что иногда кажется, будто они только познакомились. Так пылко любят в самом начале отношений, когда целуешься
— Он хоть хороший? — разбивает сомнения мамин голос.
Хороший ли мой сосед? Да я понятия не имею, так и хочется ответить, но вместо этого:
— Самый лучший, — и улыбка поселяется на губах.
Мама в трубке мягко смеется. Сейчас бы забраться к ней под бок и долго-долго рассказывать ей о мужчине, который все-таки украл мое сердце. О том, как он всю ночь не выпускает меня из своих крепких рук. О том, что он чешет затылок, когда задумывается или растерян. О том, как целуется нежно и требовательно. О том, что он не любит скорость и не сводит с меня глаз, когда я веду машину. О черной кошке на его лопатке и шрамах, что белесыми нитями прошили его сильное тело. О его силе и нежности в солнечных глазах. Рассказать, что он не любит кофе, потому что кроме горечи ничего не чувствует. И что он давно и безнадежно влюблен в высоту. И что я ничегошеньки о нем не знаю: ни о его семье, ни о работе. Только то, что вижу и чувствую. Но достаточно ли этого?
— Всему свое время, доченька, — успокаивает мама. И я понимаю, что таки наговорила ей кучу всего ненужного и непонятного даже самой себе. — Ты главное – не отпускай. Если любишь – не отпускай. И ничего не бойся. Поняла?
Киваю, а потом неожиданно смеюсь.
— Ох, мамочка, ну ты как скажешь тоже.
И слышу звук проворачиваемого ключа в замке. Легок на помине. Надо же. И наспех распрощавшись с мамой, выскакиваю в коридор. И даже ногами переступаю в нетерпении. Вот он сейчас войдет и я…и я застываю, как вкопанная. Улыбка сползает с лица, сменяется недоумением. В распахнутых дверях появляется высокий холеный блондин в дорогом костюме с букетом кроваво-красных роз в руках.
— Доброе утро, дорогая, — нагло улыбаясь, выдает он. И в пару шагов оказывается рядом со мной. — Встречаешь меня. Как трогательно и…
Под его голодным взглядом невольно передергиваю плечом, натягиваю ворот и вздергиваю подбородок.
— Какого лешего приперся? — спрашиваю, мечтая только об одном: огреть бы его чем-нибудь потяжелее. Да как назло – ничего подходящего под рукой.
— К тебе, золотая моя, к тебе, — и отшвырнув букет, неожиданно притягивает меня к себе и впивается в губы поцелуем.
Становится противно. И тошнота подкатывает к горлу. А Федька прижимает меня к себе, зажав руки за спиной, настолько тесно, что не остается места для маневра. А врезать ему хочется до зуда в вывернутых ладонях. И от злости, горечью затопившей рот, кусаю Федьку за губу. Он шипит, слегка отстранившись. Но не выпускает, блуждает мутным взглядом по моему телу. А я мысленно прошу, чтобы вот сейчас, в эту самую минуту, вернулся Игорь и избавил меня от этого. Но в жизни сказок не бывает – с детства усвоила урок. Остается ждать, когда Федька меня отпустит, даст немного свободы. И тогда я смогу…