Я Пилигрим
Шрифт:
Норрис качает головой:
– Мы уже четыре раза выписывали ордер на его арест по делу о наркотиках, но, похоже, сейчас этот тип где-то на полпути в Мексику. Нет, просто Альварес, – он кивает в сторону напарницы, – выяснила, что выше этажом живет один парень, которого разыскивают за кражу со взломом.
Он неуверенно глядит на свою партнершу, не зная, стоит ли продолжать. Альварес пожимает плечами и в надежде, что все сойдет ей с рук, делает чистосердечное признание:
– Я пообещала взломщику, что его не станут сажать в тюрьму,
Она смотрит на Брэдли, явно нервничая, как бы босс не наказал ее за самодеятельность.
Но лицо Бена остается невозмутимым, а голос звучит даже несколько мягче:
– И что дальше?
– Там было восемь замков, но он справился с ними меньше чем за минуту. Стоит ли удивляться, что в этом городе никогда нельзя быть уверенным в собственной безопасности?
Бен пропускает это заявление мимо ушей:
– Так что насчет обитательницы номера восемьдесят девять?
– Мы нашли квитанции. Она жила здесь больше года, – говорит Норрис. – Платила наличными, телефон у нее был отключен. И телевидения тоже никакого – ни обычного, ни кабельного. Явно не хотела привлекать к себе внимание.
Брэдли кивает и задает следующий вопрос:
– Когда соседи видели ее в последний раз?
– Дня три или четыре назад. Никто точно не помнит.
– Выходит, исчезла сразу же после убийства своей подружки, – бормочет лейтенант. – Обнаружили какие-нибудь документы?
Альварес роется в записях.
– Вот, есть две ксерокопии: водительское удостоверение, выданное во Флориде, и еще какой-то документ – похоже на студенческий билет без фотокарточки. Готова поклясться, что документы подлинные.
– Все же проверьте, – говорит Брэдли.
– Предлагаю поручить это Петерсену. – Норрис называет фамилию еще одного молодого детектива. – Он у нас дока в таких делах.
Брэдли согласно кивает и интересуется:
– А этот ваш взломщик или еще кто-нибудь был знаком с подозреваемой? Хоть что-то о ней известно?
Детективы дружно качают головой.
– Никто ее не знает. Соседи видели только, как она приходит и уходит, – отвечает Норрис. – На вид лет двадцать, высокая, если верить взломщику…
Брэдли возводит глаза к небу:
– Ну и какие еще приметы он вам назвал: две руки, две ноги, а сверху голова?
Норрис улыбается, но Альварес не до смеха. Девушка боится, что Брэдли накажет ее за то, что она заключила сделку с преступником. Если шеф собирается устроить головомойку, пусть уж не тянет кота за хвост, а сделает это поскорее. Однако Альварес – профессионал, она никак не может остаться в стороне и говорит:
– Со слов так называемой актрисы из номера сто четырнадцать, эта девчонка все время меняла внешность. Сегодня она вылитая Мэрилин Монро, а завтра уже – Мэрилин Мэнсон, иногда по нескольку раз на дню внешность меняла. Под кого она только не косила: Дрю Бэрримор, Бритни Спирс, Дейм Эдна, Джессика Лэнг…
– Вы
Юные копы дружно кивают и словно бы в подтверждение называют еще несколько имен.
– Представляю, какой шикарный у нас получится фоторобот, – вздыхает лейтенант, прекрасно понимая, что на этот раз все привычные пути расследования убийства для него закрыты. – Что-нибудь еще нарыли?
Они синхронно трясут головой и всем своим видом показывают: мол, мы и так сделали все, что могли.
– Похоже, придется собирать свидетельские показания по крупицам, так что, пожалуй, нам и взломщик сгодится…
Брэдли отпускает своих помощников и поворачивается ко мне: как видно, что-то страшно его беспокоит и он хочет это со мной обсудить.
– Приходилось вам когда-либо видеть что-нибудь подобное? – спрашивает лейтенант, натягивая пластиковые перчатки и снимая с полки в стенном шкафу металлическую коробку.
Она цвета хаки и настолько плоская, что я ее даже не заметил. Уже собираясь открыть коробку, Бен бросает мимолетный взгляд на Альварес и Норриса. Они идут к выходу, мимо пожарных, упаковывающих свои насосы с маркировкой «Химическая опасность».
– Эй, ребята! – кричит Брэдли. Они оборачиваются. – А ловко вы придумали насчет взломщика! Отличная работа, молодцы!
На лице Альварес отражается облегчение. Они, улыбаясь, поднимают руки в знак молчаливой признательности. Неудивительно, что подчиненные Брэдли боготворят его.
Теперь я более внимательно разглядываю металлическую коробку, похожую на маленький чемоданчик. Сбоку белой краской нанесен по трафарету серийный номер. Очевидно, это предмет из военного обихода, но я что-то не припоминаю, чтобы видел нечто подобное раньше.
– Набор полевого хирурга? – спрашиваю я без особой уверенности.
– Почти. Армейского стоматолога.
Лейтенант открывает коробку, демонстрируя уютно угнездившийся в пенопласте полный комплект зубоврачебных инструментов: щипцы для удаления, зонды, пинцеты для экстракции.
Я удивленно смотрю на Бена и спрашиваю:
– Она что, удалила жертве зубы?
– Причем абсолютно все. Мы не нашли ни одного: думаю, убийца выбросила их. Возможно, смыла в унитаз. Сейчас как раз вызвали сантехника, может быть, нам повезет.
– Зубы были удалены у живого человека или у трупа?
Бен понимает, к чему я клоню.
– Нет, жертву не пытали. Коронер и его помощники уверены: это сделали уже после смерти, чтобы личность убитой нельзя было идентифицировать. Именно поэтому я и попросил вас зайти: вспомнил, что в вашей книге есть информация о случаях удаления зубов в домашних условиях после убийства. Скажите, бывало ли такое в США? Я надеялся, что, возможно…
– Нет, я сталкивался с этим один-единственный раз. Это было в Швеции. Один парень использовал хирургический молоток, чтобы удалить зубные мосты и челюсть жертвы. Но пинцеты… Никогда не слышал ни о чем подобном.