Я плюс все
Шрифт:
– Так и быть, – вздохнула мама. – С чесночной подливкой. Только ложечку! Не больше. Да?
Мама отправилась на кухню.
И папа за ней – помогать чистить картошку.
– Этот вернулся, – сказал папа маме. – Баранов. Выпустили досрочно.
– Ой, – мама перебила папу. – Я же забыла сказать! Бурнашова распространяла билеты в цирк! Я взяла четыре!
Они говорили громко, поэтому я слышал всё. Даже за звуками льющейся из крана воды.
– Четыре? – рассеянно
– Нам троим и той девочке – Ире! – объяснила мама.
«Ире?! – смутился я. – Зачем Ире?!»
– Понятно… – сказал папа и добавил что-то странное: – Всё, хватит! Я за себя не ручаюсь! Мне надоело строить из себя мягкотелого интеллигента!
«Мягкотелого интеллигента?! – удивился я. – Да у него такие мускулы! Он любого уложит!»
– Ну что ты такое говоришь? – ласково сказала мама. – Зачем? Выбрось из головы… Мы тебя любим… Мы тебя так любим! Забудь… Не надо!
– Что не надо?! – рассердился папа.
– ВСЁ ЭТО НЕ НАДО! – по слогам произнесла мама.
О чём они говорят?! Кто такой Баранов?! Ещё один Баранов! Сплошные Барановы: Баран, которого, как выяснилось, зовут Борей, его сестра, моя одноклассница Галя Баранова, и… досрочно выпущенный Баранов. Кто это? Откуда его досрочно выпустили?
Моя рука непроизвольно тянется к телефонной трубке.
2, 3, 4, 5, 6, 7.
Раздаются длинные гудки, потом хриплый голос:
– Алло-о? Кто-о?!
– Здравствуйте, Борю можно? – говорю я.
– Ну-у, – мычит Баран. – Кто-о?
– Это Гоша, – говорю я.
– Чего-о? Какой Гоша? – соображает Баран.
– Из шестого «А», – говорю я.
На том конце провода молчание.
– Алё, – говорю я.
– Чего-о? – отзывается Баран. – Ты чего-о?
– Вот, – говорю я, – решил позвонить.
– Ну, – говорит Баран. – Позвонил?
– Да, – говорю я.
– Ты, пацан, – раздражается Баран. – Чего тебе надо?
– Ничего, – говорю я. – Просто звоню, хочу пожелать крепкого здоровья.
На том конце провода снова молчание.
– Алё, – говорю я.
– Ты чего-о? – злится Баран. – Ты чего, меня бесишь, да?!
– Нет-нет, – волнуюсь я. – Боря, ты меня не так понял!
– Чего я тебя не так понял?! – хрипит Баран.
– Я, наверное, не так выразился, – торопливо произношу я.
– Чего ты там бормочешь, э?! – спрашивает Баран громко, но, правда, уже не так зло.
– Я подумал, – объясняю я, – может, нам лучше спокойно поговорить. Ну не в школе, так хотя бы по телефону.
– А чего говорить? – спрашивает Баран. – Я тебе что, телевизор, что ли?
Баран хрипло хохочет.
Мне, в общем-то, тоже становится
– Слушай, как тебя там? – говорит Баран.
– Гоша, – отвечаю я.
– Ты анекдоты знаешь? – спрашивает Баран.
– Знаю, – отвечаю я.
– Ну давай, рассказывай, – требует Баран.
– Прямо сейчас? – спрашиваю я.
– Ну! – говорит Баран.
– Чебурашка… – начинаю я свой любимый анекдот.
– Это про велосипед, что ли? – перебивает Баран.
– Нет, – говорю я, – это про забор.
– A-а… Ну-ну, давай, валяй дальше! – говорит Баран.
– Чебурашка, – продолжаю я, – бегает вокруг бочки и бормочет: «Ну когда же этот забор кончится?!»
Баран, словно медведь, дышит в трубку. Сопит.
Я говорю:
– Всё.
Баран говорит:
– Чего?
Я говорю:
– Всё. Такой вот анекдот.
Баран говорит:
– Который?
Я говорю:
– Про Чебурашку.
Баран говорит:
– Повтори!
Я повторяю анекдот:
– Чебурашка бегает вокруг бочки и бормочет: «Ну когда же этот забор кончится?!»
После недолгого молчания Баран спрашивает:
– Ну? Чего ты там затих? Э, Гошан?
Я говорю:
– Я не затих.
Баран говорит:
– Слушай… Объясни!
Я говорю:
– Что?
Баран говорит:
– Ну, это… Анекдот…
Я говорю:
– A-а… Значит, Чебурашка бегает вокруг бочки… Это понятно?
Баран говорит:
– Ну чего я, совсем, что ли, баран?
Я говорю:
– Чебурашке кажется, что он бежит вдоль забора!
Баран говорит:
– Почему?
Я говорю:
– Потому что бочка сделана из таких деревяшек, которые похожи на забор.
Баран говорит:
– Ну?
Я говорю:
– Вот он и бормочет: «Когда же этот забор кончится?!» А он бегает вокруг бочки! Понимаешь?
Тут Баран начинает хохотать. Он хохочет так долго, что у меня закладывает ухо.
– Смешно? – спрашиваю я.
– Иди ты! – хрипит Баран, с трудом успокаиваясь. – Ну ты молоток!
Я терпеливо жду, когда он перестанет стонать и сипеть.
– Этот Чебурашка чего – того?! – хохочет Баран.
– Нет, – говорю я, – просто он маленький неопознанный зверёк.
– Ну вообще! – голос у Барана такой счастливый, словно ему рассказали не анекдот, а даже не знаю что.
Я такого счастливого голоса, наверное, никогда не слышал.
– Слушай, – спрашивает Баран, – а чего ты мне позвонил? Ты чего, тоже больной?
– Да, – отвечаю я, – ангиной.
– Да ты чего?! – поражается Баран. – И я тоже. Только я уже всё!