Я, Рейван
Шрифт:
Впрочем, откуда я знаю? Может быть, в этой вселенной вне моего поля зрения ничего и не существует? Выгружаются из оперативной памяти пройденные уровни, модели персонажей и космических кораблей, строки диалогов… За стенами темницы — вечный мрак пустоты, и нет больше ни друзей, ни врагов, лишь тиканье программных таймеров, отмеряющих время, необходимое на имитацию допросов команды «Варяга»…
Мягко зашипели генераторы, силовое поле моргнуло и погасло. На пороге камеры стояла Бастила Шан. Девушка была всё в той же скромной робе, что получила она в подарок на Тарисе, и от этого простого
Ну, скучно мне было трое суток в одиночной камере, понимаете? Одинаковое всё, даже силовое поле не моргает. Даже рационы всегда одни и те же. Я со скуки пытался пощупать мозги охранников Силой, но куда там… без тренировки такие фокусы получались только с ключевыми «персонажами», теми, кто был со мной как-то связан. Да и то получалось слабенько: мыслей читать я не мог, только ощущения типа страха Малака или…
Возбуждения Бастилы.
То ли она неверно истолковала взгляд, которым я рассматривал её свежевыстиранную, проглаженную и очень стройную робу, то ли действительно была рада меня видеть… То ли я, проецируя на девушку собственные мысли, принимал желаемое за действительное, а её свежий румянец бы вызван совсем иными обстоятельствами.
— Привет, подруга! — сказал я, спуская ноги с койки. — Ты как, в гости или насовсем?
— Я за тобой, — строгим голосом ответила Бастила. — Здравствуй… Мак.
— А. «Мак». Значит, всё-таки расстрел?
— Джедаи не казнят своих пленников, — отчеканила джедайка. Ей вообще нравилось разговаривать прописными истинами и строчками из Кодекса.
— Спасибо, — прочувствованно сказал я, хотя и секунды не думал, будто меня ждёт какое бы то ни было «наказание» Совета: в этой истории я и в самом деле ключевая фигура, что по игре, что в жизни. — Знаешь, ты вот сейчас это сказала, и у тебя лицо такое милое-милое… как у Поклонской.
— У кого? — с некоторым подозрением уточнила девушка, старательно игнорируя «милое-милое лицо».
— Хотя ты всегда милая, — сказал я, старательно игнорируя дурацкую проговорку.
Я три дня провёл в одиночке! Ясен пень, меня просто распирало желание как следует наболтаться. С кем мне было её сравнивать, с Леей? Терпеть не могу эту карманную дуру, которая, к тому же, родится только через четыре тысячелетия. А из современных героинь мне вспоминалась только Абелот, но с равным успехом можно было использовать недоброй памяти образ Валерии Ильиничны Новодворской.
Впрочем, комплименты, основанные на сравнении одной девушки с другой девушкой — верный путь к премии Дарвина. В том смысле, что успешное размножение очень быстро окажется под вопросом.
— Очень милая, — сказал я. — И ни на кого не похожая. Уникальная просто.
— Нет страстей, — нахмурившись, сказала Бастила, — есть безмятежность.
— Да какая безмятежность… когда такие дела по всей галактике. Ну, не стой ты там. Садись, рассказывай.
Что мне в Бастиле нравится (помимо всего остального), так это что она не ломака. Чувствует, когда цитирование Кодекса перестаёт работать, а официальное приглашение на Совет джедаев можно ненадолго отложить в пользу товарищеского разговора на тюремной койке.
— Я тебе краткую версию изложу, ладно? — сказала она. — Нам всё-таки скоро уже надо идти. Там такое!..
Изложила Бастила вот что.
Все ребята за меня поручились. Вся команда. Примерно одинаковыми если не словами, то смыслом, толком и интонациями. Один из заслуженнейших солдат Республики — и мандалорский наёмник, девочка-беспризорник — и вуки. Рыцарь-джедай — и дроид-хакер.
Их… нет, не допрашивали, разумеется: беседовали. По одному. Никто, кроме Бастилы, не знал о «моём» прошлом.
Все догадывались, что я — это не я.
Никто не раскрыл своих подозрений Совету.
Никогда я-настоящий, в прошлой жизни, не считал себя лидером или вожаком, даже в классе или институтской группе, нигде. Да, общался со всеми ровно, легко заводил приятелей… но чтобы люди, знающие меня меньше месяца, оказались так единодушно готовы пойти против воли Совета джедаев, сверхавторитетной в этом мире организации?…
Ладно б Кандерус, который совсем недавно воевал против Республики, да и плевать хотел на авторитеты. Или Заалбар, который вообще вуки.
Но Карт? Бастила?…
По некоторым оговоркам я понял, что Совет прекрасно разобрался в том, кто на самом деле рулил миссией, формально порученной Бастиле. Разумеется, джедайка даже не пыталась скрывать или искажать правду. И про плен, и про утерю меча, и про то, как мы выбирались с Тариса. И про всё-всё-всё.
Я надеялся, что хотя бы про свои чувства ко мне девушка Совету не рассказала… ну, и ещё надеялся, конечно, что эти чувства на самом деле существуют. Пусть даже в виде смутных подозрений о том, что безмятежность страстям не помеха.
Впрочем, не думаю, что даже это могло теперь повредить моему свежесозданному образу.
В описании членов команды я представал средоточием всех и всяческих достоинств. То ли ребята выгораживали своего атамана, решив, будто мне действительно грозит жуткая опасность, то ли в самом деле поверили в мою исключительность…
В их представлении я был прекрасным бойцом. Который мог схватиться с любым количеством (и качеством) противников, демонстрировал способности как к скрытной работе, так и к массовой рубке.
Я был благороден: всеми силами избегал схваток, которых можно было избежать.
Милосерден: всегда предлагал противнику мир, отпускал сдавшихся. Наверное, это про Норда с Гудровым.
Я был мудр: крайне грамотно организовывал засады и вообще проявлял недюжинный тактический талант.
Могуществен в Силе. Угу. И силён в Могуществе.
Отважен, хладнокровен и рассудителен. Без комментариев… хотя чёрт его знает, отвага ведь разная бывает. Как и всё остальное.
Честен. Вот эта характеристика меня просто убила. Ведь каждый член команды прекрасно видел, какими методами я пользуюсь в общении с врагами… да и с друзьями тоже. Оказывается, вполне можно считаться порядочным человеком, если врать уверенно, постоянно, крайне бессовестно — но ради доброго же дела!..