Я родилась пятидесятилетней...
Шрифт:
Я сжал зубы, сглатывая ядовитую слюну…
— Из-за отсутствия необходимой циркуляции в воздухе, мистер Баннер, накапливается углекислый газ, выдыхаемый классом, патогенные вирусы, другие взвеси… — девушка строго посмотрела на учителя, как будто они на несколько секунд поменялись местами, и теперь лекцию читает она. — Прямые потоки холодного воздуха могут спровоцировать ОРВИ, бронхиты и воспалительные процессы в лимфоузлах учащихся. Также к неприятным последствиям воздействия этого чуда техники при неправильной работе с фильтрацией можно отнести аллергию и, как следствие, бронхиальную астму,
Девушка явно не договорила, что подобные пневмонии чаще всего заканчиваются летальным исходом. Она беспокоилась о жизни и здоровье незнакомых ей людей… Изабелла Свон могла бы стать прекрасным врачом. Возможно, она смогла бы стать неплохой заменой Карлайлу…
Отец…
Лицо моего создателя, отца, учителя стояло перед моими глазами, не давая совершить непоправимое. Карлайл всегда был моей совестью. Он ни разу не поддался искушению. Он всегда считал, что я лучше, чем я есть на самом деле. Что он подумает, когда поймёт, что его любимый сын хладнокровно убил двадцать невинных людей, девятнадцать из которых — дети? Я почувствовал жгучее отвращение к себе.
И на этот краткий миг я увидел два бледных лица. Разных, как день и ночь.
Одно было моим, точнее когда-то принадлежало мне: красноглазый монстр, забравший столько жизней, что сам сбился со счету. Это были обдуманные и оправданные убийства. Я уничтожал других, более слабых чудовищ. В те дни я был уверен, что мной руководит рука Господня, тогда я подобно Ему решал, кто из них заслужил смертный приговор. Таким образом, я шёл на компромисс с собственной совестью. Я питался человеческой кровью, но для меня это было оправданно. Мои жертвы были не большими людьми, чем я сам.
Другое лицо принадлежало Карлайлу. Да, мы и не должны быть похожи. Ведь Карлайл не был моим биологическим отцом. Мы не были похожи внешне. Разве что, как и у всех вампиров, у нас обоих была белоснежная кожа. А одинаковый цвет глаз отражал наш выбор. Пока мои глаза не окрасятся алой кровью человеческих жертв.
И хотя никаких оснований для нашего сходства не было, я недавно начал представлять себе, что за те семьдесят лет, что я избрал путь Карлайла и верно следовал за ним, моё лицо стало походить на его. Черты лица не изменились, но на меня как будто легла печать его мудрости, его сострадание, которую можно было прочесть в изгибе моих губ, а безграничное терпение — в рисунке бровей.
И вдруг все эти крошечные улучшения исчезли под маской чудовища. За какое-то мгновение во мне не осталось ровным счетом ничего от того, что могло отразить годы, которые я провел с моим создателем, моим наставником, моим отцом. Мои глаза, как у дьявола, пылали красным огнем, и все сходство между нами было утеряно навеки.*(четыре абзаца позорно спёрты из «Солнца полуночи», каюсь)
В это мгновение я понял, что мне нужно бороться. Бороться за того сына, которым я был все эти годы. Бороться с внутренним монстром и сладким искушением. Каким бы сильным оно ни было…
— Я понял, — эхом повторил мои мысли мистер Баннер. Его удивили слова новой ученицы, и он поспешил выключить кондиционер.
— Мистер Каллен, будьте добры, откройте окна! Свежий воздух действительно лучше получать непосредственно с улицы, если погода позволяет… — не успел преподаватель закончить просьбы, как я уже был на ногах и открывал настежь ближайшее окно.
Свежий воздух без примесей манящего аромата отрезвил голову. Вдохнув полной грудью, я задержал дыхание. Это могло доставлять некоторое неудобство, но то было сущей мелочью по сравнению с убийством двадцати невинных людей. Я мог не дышать годами. Лишь бы это помогло сдержать в узде монстра внутри меня.
Вернувшись на своё место, я отодвинулся как можно дальше от девушки, чтобы не чувствовать жар её тела. Не представлять, какой горячей, терпкой, сладкой… окажется её кровь на вкус…
Хватит!
Довольно!
Мне необходимо отвлечься.
На что угодно, лишь бы не поддаться искушению.
Я смотрел прямо перед собой и считал секунды до звонка. Но они тянулись слишком медленно…
— Эдвард! Пожалуйста, держись, я уже рядом! — мысленный вопль Элис ворвался в мое сознание. Я наблюдал, как она бежала ко мне с другого корпуса из-за страшного видения, которое пришло к ней несколько секунд назад… В нём, я хладнокровно разделался с классом и медленно приближался к последней девушке, в глазах которой застыл ужас.
Поспешный стук, и в класс врывается Элис:
— Мистер Баннер! Прошу Вас, отпустите моего брата с урока, мне только что позвонила наша мама, у нас в доме случилось ЧП, вопрос жизни и смерти!
Я быстро собрал вещи и поспешил к сестре, бросая на ходу преподавателю:
— Мистер Баннер, моя мать не стала бы отвлекать нас по пустякам, согласен на любую отработку, простите, но я вынужден уйти.
Не дожидаясь ответа, я вырвался из кабинета, как будто там меня топили в кипятке котла черти. Я бежал по коридорам, быстрее на улицу, с каждым метром увеличивая расстояние до Беллы Свон.
Девушки, которая ещё до получения своего диплома врача спасла двадцать человеческих жизней, просто вовремя вспомнив о вреде кондиционеров…
***
Белла
Господи, когда в класс ворвалась вампирша, я чуть не родила собственную почку…
Но обошлось.
Ай, да Элис! Ей тоже надо что-нибудь хорошее завещать…
Провожая взглядом напряжённую спину вампира, я, как могла, сдерживала ликование. Очень хотелось станцевать лезгинку, пройтись колесом или завизжать от счастья, но я понимала, что одноклассники меня просто не поймут. Да и как-то не солидно для моего настоящего возраста.
Но… Эмоции били через край. Я жива. Остальные тоже. Голодный вампир спасает нас своим бегством.
Мои руки мелко тряслись, как после первой операции на сердце. Сейчас бы стопочку холодненькой для успокоения… Чисто в медицинских целях…
Но нельзя.
Вместо этого я должна держать лицо и не поддаваться истерике. Сжала руки в кулак. Привела в порядок поверхностное дыхание. Посмотрела на успокаивающий пейзаж за окном…
Ты умница. Всё правильно сделала.
Сама себя не похвалишь — никто не похвалит, — усмехнулась я про себя.