Я родилась пятидесятилетней...
Шрифт:
До меня тоже быстро дошёл смысл этой мелодии, и я аккуратно съехал на обочину.
Обернувшись на дочь, которая перестала напевать, как только мы остановились, я спокойно спросил:
— Белла, что ты поёшь?
В карих глазах дочери мелькнула растерянность, потом лёгкий страх, а потом её глаза стали хитренькими.
— Песенку, — она улыбнулась, как будто только что провернула шалость, но знала, что ей ничего за это не будет.
— А ты знаешь, что это за песенка? — осторожно спросила жена.
— Да, её пел глустный дядя в телевизоле, — спокойно пожала плечами наша крошка.
Дальнейший
— Дело не в Бобе, Чарли. Я не права, знаю, но я не могу так больше. Это длится уже не первый месяц…прости… Я… Я решила уехать, — уверенно закончила Рене.
Я посмотрел на неё. Вид у жены был виноватый. Но она ведь не могла говорить о разводе, так ведь? Возможно, я был не лучшим мужем, которого она заслуживала, но… Я старался, у нас была семья, у нас была Белла… Маленькое, почти годовалое чудо, которое напевает Верди, когда её непутевые родители ссорятся.
— Надолго?
Она сглотнула.
— Навсегда.
Это маленькое слово ударило меня под дых.
— А Белла?
— Белла поедет со мной.
— Нет.
Я был решительно против, чтобы она забирала дочь, но внутренне понимал, что вряд ли суд встанет на мою сторону, отдавая опеку в мои руки.
— Чарли, подумай сам, что ей может дать этот город? Наша дочь умница, ты не можешь этого отрицать! Господи, да все мои подруги жалуются на то, что их дети совсем не разговаривают почти в два года, а нашей малышке десять месяцев, а она говорит предложениями! Вспомни Эрика Йорки, он старше её на полгода, но до сих пор не освоил горшок и ест левой рукой! Ей нужны курсы, ей нужны кружки, хорошая школа, колледж! Господи, ты только подумай, сколько может дать Белле мегаполис.
— Рене, но ведь дело не только в Белле, признайся. С самого начала, ещё до её рождения, ты мечтала лишь о том, сколько большой город может дать ТЕБЕ! — я понимал, что Рене права и Белле не место в Форксе, но мне была невыносима мысль, что они уедут. Я любил своих девочек.
Но всё дело было в том, что Рене уже не любила меня. Я видел, как постепенно её глаза гаснут, и в них зарождается грусть. Она чахла под вечно хмурым небом Форкса. Она разочаровалась в браке со мной. Но она определённо не была разочарована Беллой. Я знал, что Рене любит нашу дочь. Я медленно разжал кулаки. Я сдавался.
— Хорошо, я дам тебе развод, — решение далось мне непросто, резко защемило сердце, но я и не подумал растереть грудь в этом районе, не желая показать себя слабым и разбитым решением женщины, которую по-прежнему любил, — Белла останется с тобой, но я хочу, чтобы она приезжала ко мне на лето.
Рене вскинула подбородок выше. Она выглядела почти оскорблённой.
— Конечно, ты можешь видеться с ней в любое время, я не собираюсь ограничивать тебя в этом. Но, полагаю, тебе будет трудно, так как я планировала переезжать в Аризону.
— Не в Сиэтл?! — мне резко стало хуже, я тяжело опустился на стул.
Господи, ну конечно. Рене давно мечтала переехать туда, где побольше солнца.
—
Значит, она уже присмотрела домик…
— Рене, там сорок градусов по Цельсию в тени почти круглый год, а если Белле не понравится такая жара?! — я не выдержал и ударил ладонью по столешнице.
Женщина напротив меня тихо вскрикнула. Да, я редко повышал голос, тем более она никогда не видела меня в таком состоянии. Что же, когда, как не перед разводом, можно узнать все грани характера человека, с которым жил под одной крышей, делил спальню и воспитывал дочь… Поспешность жены в этом вопросе тоже стала для меня сюрпризом. Она не дала мне и шанса.
— Я уверена, что Белле будет хорошо там. Конечно, если ей будет плохо, я подыщу другое место, но это будет явно не этот Богом забытый городишко! — вспылила она. — Наша дочь не застрянет в этом болоте, чтобы выйти замуж «по залёту» и всю оставшуюся жизнь чистить рыбу, пить пиво, лежать на диване и смотреть бейсбол по телику!
Это было как пощёчина. Резко встав, отчего стул громко скрипнул, я быстро вышел из кухни.
Позже Рене опять извинилась.
Мы поговорили и решили, что на время оформления развода будем вести себя по-старому, чтобы Белла даже не догадывалась о том, как всё плохо. Я дал возможность Рене сказать самой о переезде. Сам же почти всё свободное время посвящал дочке.
Сегодняшний вечер с Билли был исключением. Я кинул взгляд в сторону кухни. Возможно, сейчас Рене говорит Белле о переезде. Что она подумает? Обрадуется ли? Расстроится ли?
— Это правда, что вы разводитесь, Чарли?
— Так заметно?
— Нет. В том-то и дело, — Билли внимательно посмотрел на меня. — Такое впечатление, что вы передумали.
— Это только иллюзия для Беллы, — отрезал я. — Документы почти готовы, домик в Финиксе будет снят с первого числа месяца.
— Может быть, я не вовремя… — неуверенно начал друг.
— Нет, Билл, всё в порядке. Я в норме. Так будет лучше для Беллы.
С кухни донёсся радостный визг. Маленький кудрявый ураганчик быстро подбежал ко мне, я тут же подхватил девочку на руки и закружил, отчего она весело засмеялась.
— Папа! Папа! Это плавда, да?! — глаза Беллы были восторженно распахнуты. — Мы пелеезаем в Ализону?!
Я оглянулся. На пороге кухни стояла Рене. Ей не хватило духу сказать дочке всю правду. Я прочитал в её глазах просьбу. Вот как… Что же, у меня будет время прийти в себя, когда девочки уедут, а пока мне нужно собрать последние силы и сказать дочери правду, раз это не смогла сделать Рене.
— Да. Вы с мамой переезжаете в Аризону.
Белла моргнула. В её глазах поселилась тревога.
— А ты? — её голос упал на октаву. Больше не было улыбки. Моя бедная проницательная девочка…
Я перевёл дыхание. Закрыл глаза, чтобы она не увидела блеснувшие, совершенно несвойственные мне, слёзы.
— А я буду ждать тебя каждое лето в Форксе, Белла. Я всегда буду ждать тебя, малышка.
========== Тик-так… Это не часы… Это бомба… ==========
Белла (Валентина)
— А я буду ждать тебя каждое лето в Форксе, Белла. Я всегда буду ждать тебя, малышка.