Я русский

Лекух Дмитрий Валерьянович

Опыт.

Отягощенный весьма своеобразным и довольно жестоким чувством юмора, ага.

Лично меня так серьезно по носу уже давно, блин, сцуко, не щелкали.

Больно и обидно.

И – очень унизительно.

Все-таки, наверное,

Злата права, и у нас, у русских, самое больное место – это вовсе не печень, а слишком развитое самолюбие…

…Вот тогда мы, оно конечно, с Али и нажрались.

До зеленых соплей, бессвязной речи, слюнявых пьяных поцелуев и обоюдного плача в жилетки.

Давно такого не случалось.

Начали на продуваемой всеми возможными ветрами, промозглой и холодной площади перед бывшим дворцом местного диктатора Чаушеску.

Как полагается – с водки.

Потом поехали к расположенному в центре города водохранилищу. Какой-то мудак из наших сдуру сказал, что там, наверное, красиво.

Ага.

Красиво.

Грязь, серость.

В общем, все сообразно настроению. Пришлось – пить дальше.

Ну, и продолжили.

А закончили в каком-то грязном румынском шалмане, где холодный, всегда льдисто-спокойный и разумный Али пьяно и расхристанно танцевал под визгливые, немелодичные цыганские скрипки, Мажор мрачно глушил гнусную местную ракию, запивая ее не менее дерьмовым местным пивом, а я просто тупо сдерживался, чтобы по-детски не разреветься от переполнявшей

меня обиды и хмурого, какого-то осеннего утреннего опустошения.

Такое обычно с дичайшего бодуна бывает.

Когда все не так, все настолько не так, что начинаешь понимать господ гвардейских офицеров, которые именно таким туманным и седым утром предпочитали пускать в аристократические, побелевшие от первой седины виски тяжелые пистолетные пули.

Потом, правда, уже под утро мы немного протрезвели и чуть-чуть подуспокоились.

Типа, ну и чего?

А ничего.

Добро отзовется, суки.

Мы пока – только-только выходим на эту сцену, так что попытка взять очередной барьер временно не засчитывается, господа всеразличные европейцы.

Злее будем, что называется.

А скоро финал Лиги чемпионов – у нас, в Москве.

И туда, уже совершенно точно, будет вынуждена приехать хотя бы одна британская команда.

Вот тогда – и побеседуем.

А потом будет еще и чемпионат Европы.

И – очередные еврокубки.

И – отбор к мировому первенству.

Мы к вам, уж извините, если че, – и сами приедем, не волнуйтесь. Такой уж мы беспокойный народ.

Тревожный, можно сказать.

Молодой, веселый и непоседливый.

Искренне обожающий всеразличные, блин, путешествия и развлечения.