Я сделаю это сама
Шрифт:
Впрочем, с этим последним моментом всё находилось в соответствии – каков король, и даже каковы два последних короля, вот так и представляют. Но это, прямо скажем, частное мнение одного отдельно взятого генерала Анри де Монтадора, ныне командующего здешним «фронтир орьенталь». И раз дома не хватило ума язык придержать и не болтать, не разузнав всё хорошенько, то здесь тем более не нужно. Последние события отлично показали, что вояка из него намного лучший, чем заговорщик.
Поэтому – во славу короля Франкии. Не конкретного вот этого короля Луи, тем более, что до него – как до Луны, а то до Луны, может, и поближе будет, просто никто не пробовал. А ради идеи и ради порядка, порядка в крепости и в головах. Кто их знает, этих врагов, придут ли они, и если придут, то когда, но если продолжать вот так, как сейчас – то крепость окажется лёгкой добычей. Не спасут ни толстые
А это значит – что? Пробудились по сигналу, живенько умылись-оделись, построились. Стоят, красавцы, даже и не зевают уже. Первые пару дней зевали и чесали лохматые затылки, и получали по этим самым затылкам. Сейчас уже стоят навытяжку и смотрят, как положено солдатам короля.
Анри оглядел строй, остался доволен. Вот так, уже лучше. Кивнул Жаку Трюшону, ближайшему своему соратнику уже бог весть, сколько лет, тот улыбнулся чуток и скомандовал – бегом, марш. День должен начинаться с разминки, зарядки, тренировки. А потом и позавтракать можно.
С кухни уже не пахло горелыми корками, но – добрым свежим хлебом, и кашей, и ещё чем-то вкусным. Повара Марсо даже бить не пришлось – поглядел, послушал, осознал происшедшие перемены, сам пришёл, повинился, просил прощения и сказал, что всё будет, как положено. Поваром он оказался недурным, Анри встречались и намного худшие. Не как в отцовском доме, конечно, но – неплохо, неплохо.
Так вот, полковник Гастон. Пока жил и был, порядком не утруждался – почему-то. Не хотел, наверное. А потом по весне отправился на охоту – был большим любителем, как понял Анри по рассказам. И обычно был удачлив – но не в тот раз, тогда прямо на него вышел медведь – после зимы голодный и злой, и полковник Гастон оказался недостаточно проворен и силён. Медведя добили солдаты, которым обычно было строго-настрого наказано полковнику не мешать и добычу у него не перехватывать. Вот и не перехватили.
Шкура того медведя лежала на полу в спальне командующего – на каменном полу без шкуры неуютно. Выделывал шкуры местный умелец из деревни – за порох. Со снабжением и у верхних, и у нижних было непросто. И если одним открывали портал по расписанию раз в два месяца на небольшое время, то вторым привозили нужное на лодках и кораблях побольше, и ещё местные сами ездили – на юг, на север и на другой берег. Охотились все – и одни, и другие. Деревенские ещё ловили рыбу – много, сетями, ели сами, увозили на продажу и выменивали наверх, потому что среди солдат искусных рыболовов оказалось не так много. И ходили в лес – за грибами, ягодами и орехами, так рассказывал капитан Дрю, интендант крепости. Он-то сразу проникся новыми порядками, так и сказал – устал бороться с хаосом в одиночку, а теперь – я весь ваш, господин генерал. Кроме того, у местных в огородах росли овощи, а некоторые прямо выращивали много – на продажу и обмен. Продавали куда-то там, менялись и с крепостью, и с какими-то ещё более местными народностями, проживавшими дальше по берегу, к северу, и кое-где на юге. Также эти местные гнали какой-то крепкий алкоголь, и его тоже меняли с большой охотой. Анри попробовал – а ничего так, на горьковатых местных же ягодах, на травах и на меду. Да, мёд тоже был, кто-то снизу держал пасеку.
А редкости, вроде приличного вина, арро и табака, доставляли раз в два месяца. То есть – обещали доставлять раз в два месяца. Он-то прихватил с собой запас, но – никакой запас не бесконечен, и ведь заставил прямо в условиях соглашения прописать, чтоб привозили. Или кое-кому придётся плохо, он, конечно, сейчас далеко, и возможности его ограничены, но руки-то длинные. И вообще, поглядим ещё, что там с возможностями.
Он ведь специально не пошёл порталом до места, а настоял на том, чтобы часть пути проделать по земле, посмотреть на то, что за край такой и как люди живут. Собственно, порталом можно было попасть в две известных точки – и вторую разведали далеко не сразу, находилась она далеко на юге, там из здешнего озера вытекала великая, холодная и прозрачная река, и как раз в месте истока жили люди. Тамошнюю точку перехода разведали случайно, как-то в момент связи нужный человек оказался именно там, этим и воспользовались. И почему-то порталы в здешние края можно было открывать не каждому магу, даже имеющему артефакт, и далеко не в каждый момент времени. График «раз в два месяца» возник не сам по себе, а как раз из-за таких особенностей.
Поэтому Анри велел доставить себя налегке и ближних в то самое Лиственичное – так называли поселение на
Корабль имел деревянный руль и тканый парус, и двигался еле-еле, и пришлось тому кораблю помогать. Кроме Анри, приличным воздушником были Жак Трюшон, ни минуты не сомневавшийся, отправляться ли с Анри на край света, и Асканио Нери, упёртый учёный, маг Ордена Сияния, что в Фаро. Этот твердил, что ему на роду написано путешествовать и открывать новые неизведанные места, и потом писать о них в книге. Вот и потащился в неизведанное, а книгу свою писал каждый вечер, где бы они не находились – волшебным пером, при свете магического фонаря.. Четвёртый ближний, камердинер Рогатьен, матёрый менталист, а пятый, мальчишка Северин – и вовсе некромант. И все они сказали – идём с вами, господин генерал. И по мере сил помогали кораблю плыть – потому что ветра тут как чёрт знает что, а не ветра, впрочем, их нужно попросту изучить, как давно сделали местные.
И всё было бы хорошо, но как известно – мир несовершенен. В ситуации Анри это несовершенство выражалось в том, что на том же корабле плыла в изгнание маркиза дю Трамбле с ближними дамами.
Эту особу Анри, конечно же, знал, невозможно было не знать. Он хоть и нечасто бывал при дворе, но она умела заставить говорить о себе даже тех, кто не бывал при том дворе никогда. Даже трактирщики на дороге из столицы в Массилию обсуждали налог, который ввели потому, что маркизе дю Трамбле недостаточно бриллиантов, или войну, которую начали потому, что маркиза дю Трамбле нашептала что-то королю в ухо. Анри не понимал, как можно начать войну потому, что нашептала любовница, но его величество покойного короля Луи он понимал ещё меньше. Тот в целом мог быть разумным – всё же Роган, а не баран, но иногда Анри смотрел и думал – нет, баран. И маркизу Анри терпеть не мог – ибо жадная, склочная, вздорная и жуткая интриганка. То и дело с любезной улыбкой говорила гадости одним придворным про других, а к ней прислушивались – как иначе-то. Посредничала, если кто-то хотел встретиться с королём, и откровенно брала за это немалые деньги. При этом ухитрялась приятельствовать с королевой. Как она всё это проворачивала, не будучи магом – никому не ведомо, но ей удавалось. Двор делился на две партии – те, кто притерпелся и принял правила игры, и те, кто терпеть не желал. Анри был из вторых, и радовался, что дела службы позволяют быть в столице нечасто.
А потом король отдал богу душу, и маркиза не успела сбежать из столицы со всем накопленным имуществом. Едва выстрел во дворе Бастиона и трезвон в малых и больших столичных церквях оповестил верных подданных о кончине его величества Луи де Рогана, как к ней заявились гвардейцы принца Франсуа и препроводили в тот самый Бастион. Паршивое место, и наверное, ей там было нелегко. Но она живучая, такие вообще живучие. Она и на корабле нос драла дай боже, щурилась на всех и поджимала губы.
А Анри попробовал улучшить что-то в мире, ну, как ему тогда казалось. Но – поставил не на того принца. И проиграл. И вместо казни получил изгнание. Смешно, кто бы мог подумать, что в изгнание ему придётся отправиться вместе с маркизой дю Трамбле, да кто ж так над ним посмеялся? Эта костлявая баба – ужас всего живого, вот не свезло-то деревенским! От такой только бежать.
Впрочем, деревенские, говорят, тоже не вчера родились, это если верить интенданту Дрю. Сам Анри пока не понял, что там к чему, не успел ещё. Но когда сходили с корабля на деревянный причал, так маркизу-то кто-то из местных столкнул в воду. Это было странно, она ещё не успела нажить себе врагов в этом далёком от цивилизации месте, кому она здесь помешала одним своим приездом? Но соображения пришли потом, а пока он сам не понял, какого чёрта нырнул в здешнюю ледяную воду и вытащил наружу костлявое тело этой мерзкой женщины. И ещё высушил потом – магической силой, потому что померла бы от холода. И утащил в домик к местной вдовушке – симпатичной, кстати, женщине. Но сейчас она где-то там, внизу, там должен быть назначенный ей для проживания дом, франкийское представительство и собственность, а он здесь, наверху, и видеть её нет никакой необходимости. И замечательно.