Я сделаю это сама
Шрифт:
Громкий голос Жака и шаги из тёмного коридора известили о возвращении отряда.
– Защита восстановлена, - Жак вступил в комнату, нет, не комнату, но целую залу, неся на руках маркизу.
– Что стряслось? – подскочили разом бойкая Ульяна и камеристка маркизы.
– Силы кончились, - проворчал Жак, сгружая маркизу на лавку. – Отгеройствовалась. Её нужно спать положить.
Тут же оказалось, что в этом доме укладывать маркизу спать решительно некуда.
– Мы завтра придумаем, - отмахнулась Ульяна. – Пелагеюшка, доведёте с Марьей нашу Женевьеву до дома?
– Идите, - хозяйка дома, где остановилась маркиза, размашисто перекрестила Ульяну. – А гостям, наверное, домой пора?
Стук в дверь известил, что домой-таки пора. Сержант Леклер изъявил желание доложить, и был впущен, и доложил – и Анри, и почти бессловесной маркизе. Что горелые доски разобрали, новые столбы из лесу доставили, обтесали и установили. Завтра бы, если погода позволит – снова отправиться в лес, и подобрать там жердей для собственно ограды. И маркиза говорила ещё что-то про дрова…
– Маркиза вам сейчас уже ничего не скажет, - покачал Анри головой, - всё завтра. Отправляйтесь наверх. И мы вскоре тоже.
– Солнца Великого ради, расскажите мне, где семья вашей тёмной твари? – спросил Асканио. – Неужели никто не побеспокоился?
– Так Дуня же пошла, - пожала плечами Ульяна. – Она справится, если что.
– Кто такая… Дуня? Великий герой? Могучий маг? – поинтересовался Асканио.
Нужно ему потом по шапке дать – чтобы слишком не зазнавался. Он, конечно, прорву всего умеет, и ещё больше знает, но обижать местных не следует.
– Знахарка наша, - сказал святой отец. – Но ты прав, нам нужно наведаться к Дарье и глянуть, всё ли там в порядке.
Вышло так: маркизу повели туда, где она остановилась, сержант Леклер с отрядом отправился по дороге в крепость, прихватив и коня Жака, потому что Жак, очевидно, оставался, и так же очевидно, должен был попасть домой вместе со всеми – некромантскими тенями. А они, оставшиеся, отправились посмотреть на жену – или вдову, как точнее? – виденной сегодня тёмной твари.
И дальше – закрыть все двери дома маркизы, отправить передовой отряд, дождаться Северина и с ним вместе в один шаг преодолеть расстояние. Каждый такой шаг давался всё тяжелее – это ж вам не безопасный портал, это тот свет в чистом виде – но иначе сейчас было никак.
Маленький покосившийся домик в сумерках казался совсем крошечным и неустроенным. Хотя внутри горел свет, а ещё Анри с удивлением ощутил на домике недурственную магическую защиту. Это же явление изучал Асканио.
– Ты глянь, кто-то постарался. Тёмной твари сюда не войти. Святой отец, кто у вас здесь так умеет?
Но тот только руками развёл, сам не подозревал, что ли?
Постучались, вошли. Комнат в доме было две, точнее – одна комната и кухня. На кровати лежала женщина, Анри не сказал бы, сколько ей лет – иссохшая и замученная. От их шагов и голосов проснулся ребёнок – маленькая худенькая девочка, проснулась и тихонько заплакала.
– Тише, Настёна, - сказала сидящая у постели женщина. – Это отец Вольдемар пришёл благословить вас с матушкой на сон грядущий.
Женщина оказалась той самой целительницей,
– Отец Вольдемар, я побуду с ними сегодня. Валериан увидит, что они не одни, и не станет заходить, даже если придёт. А утром посмотрим, что дальше.
– Постойте, - влез Асканио, - эта женщина – очевидная жертва тёмной твари, ею питались.
– Что вы можете сделать прямо сейчас? – целительница спокойно взглянула на него.
– На доме защита, она выдержит.
– Скорее всего, - кивнул тот.
– Вот, а наутро подумаем, как будет для всех лучше.
И настолько спокойной и уверенной выглядела эта женщина, что все они беспрекословно вышли, поклонившись и пожелав доброй ночи. А святой отец ещё велел ей, если что, поднимать соседей и слать к нему, вместе, мол, справимся.
Ну да, вместе справимся, думал Анри, пока они выбирались из домика, и потом ещё, в тенях, по дороге к себе наверх.
Наверху ждал ворчливый Рогатьен, которого хлебом не корми – дай сказать, что Анри себя не бережёт. Правда, он нагрел воды, и можно было ополоснуться, и надеть свежую сорочку, и выпить горячего, и лечь спать.
Перед тем, как заснуть, Анри понял, что самым ярким впечатлением этого дня было лицо маркизы дю Трамбле, когда она дала отпор нежити. Сверкающие глаза и кипяток с ладоней – она была прекрасна, если кому такое нравится, конечно.
Интересно, видел ли её такой хоть раз его покойное величество?
23. Обживаемся
23. Обживаемся
Я проснулась… ну вот, опять. Вчера было что-то этакое, и позавчера, и до того тоже, и я ясно помнила, что на сегодня тоже кое-что оставалось.
Что-что, дом нужно домывать. И переезжать, чем скорее, тем лучше.
Похоже, у меня становится нехорошей традицией добираться домой после всяких местных уборочных, пожарных и магических дел совершенно не в себе, и не держась на ногах. Интересно, это от того, что я лезу, куда не следует? Но вроде то, что я делала, было совершенно уместно, и тушение пожара, и вчерашнее… всё. И кипяток в покойничков, и потом ещё поход в подвал и зачистка того подвала.
Вчера в тот момент, когда Северин сказал, что в подвале мертвецы, первой моей мыслью было – и как теперь вообще я буду дальше жить в этом доме и ходить в этот подвал. Мне будет страшно и противно, и запах будет мерещиться, даже если его и не будет вовсе.
Но после того, что там сделал рыжий приятель нашего господина генерала, с подвалом всё стало, как надо, это вот прямо ощущалось. Тот невероятный слепящий свет не оставил шанса ни грязи, ни нежити, ни микробам, ни бактериям. Интересно, как это делается? И можно ли попробовать сделать без вреда для здоровья? Моего здоровья, ясное дело?