Я – шулер
Шрифт:
И понырял бы, но удержали. Хотя все присутствующие и понимали: перстень где-нибудь под приметным камушком на дне.
Конечно, при разделе имущества драгоценность не учитывали. С пониманием отнеслись к неприятности. Как и положено у хороших приятелей.
Будучи на «химии» (тоже надо умудриться: имея за спиной судимость, вторично попасть на «химию». Это они у скупки золота «кинули» одного из консультантов фильма «Место встречи изменить нельзя». Кстати, консультанта по вопросам жульничества. За это Маэстро и взяли. Потерпевший на суде утверждал, что Маэстро
Что с учителем не стоит расслабляться, я понял в самом начале совместной деятельности, но и меня он, было дело, подвел.
Посетили Одессу французские тележурналисты. Что-то вроде нашего «Клуба кинопутешествий». Одессу они держали за очень романтичный город. И очень криминальный. Нужен им был жулик-консультант. Сашка Милкус, известный московско-одесский журналист, который таскался с французами в качестве куратора, отыскал меня.
Сидим в номере «Черного моря». Французов очень интересует, чтоб жулик из ничего сделал деньги.
– Мног– Много? – спрашиваю.
– Как можно больше, – улыбается переводчица.
После небольшой процедуры всучил им вместо их стодолларовой купюры их же один доллар.
Но дурить перед камерой никого не, собирался. Маэстро им был бы в самый раз.
Нахожу его, знакомлю. Маэстро произвел впечатление, и к тому же он готов работать.
Французы желают, чтобы он «надул» кого-нибудь в порту на морвокзале. Перед скрытой камерой.
Подгадываем момент, когда в порт приходит «Собинов», договариваемся со спецслужбой, устраивающей рейд на морвокзале каждый раз, когда приходят суда, чтобы нашего исполнителя не трогали.
Французы показывают, в какое место Маэстро должен подвести клиента, чтобы оказаться в кадре. На теле, под рубашкой, прячут радиомикрофон и отпускают на охоту. Договорившись, разумеется, о гонораре. Деньги клиенту после съемки, само собой, вернут.
Маэстро ловит клиента, таскает по всему морвокзалу. Французы нервничают: что он тянет.
– Так положено, – успокаиваю. А самого терзают грустные предчувствия.
Маэстро с клиентом где-то в морвокзале. (Группа расположилась на площади перед вокзалом.)
Переводчица, на которой наушники радиоприемника, краснеет, меняется в лице. Беру наушники, слушаю. Маэстро с клиентом – в туалете. Ярко представляю картину: стоят рядом у писсуаров. Слышно четко (микрофон фирменный), как мочатся, пукают, при этом беседуют по душам. Все пишется на пленку.
«Кинул» наш герой фраера где-то в закутке. Как исчез с морвокзала – неизвестно. Мы вроде выход контролировали. Микрофон передал через оперативника. Того самого, которому запретили Маэстро трогать. Хорошо, хоть так. За микрофон я больше всего и переживал. Знал бы Маэстро, что эта штучка пять тысяч долларов стоит!
– Да пошли они, – это он о французах потом, при встрече. – Что мне их полтинник. С человека семьсот поимел.
Между
Но сказать, что истинный аферист – человек без совести...
Была еще ситуация, когда мы с Маэстро оказались в достаточно тесном закрытом помещении. В компании с другими нескучными людьми. С непростыми, жесткими людьми.
И был среди этих людей один странный, тихий, с тяжелым спокойным взглядом.
Молодняк шустрый в блатных вдохновенно играет. Всех достает. Этого, хоть он и тихий, не трогают...
Я и раньше не был, и сейчас не уверен, имею ли право рассказывать об этом человеке... об этом эпизоде. Но и не рассказать нельзя...
У этого невероятно спокойного мужчины, назовем его – Вадим, были скрючены кисти рук. Именно скрючены, как будто их уродовали. Как это случилось – не интересовались. Не потому, что публика деликатная, а потому, что мужичок явно не из тех, у кого спросишь. Даже если ты – «крутой».
Но однажды Маэстро мне открылся.
Получил Вадим пятнадцать лет. Из них пять лет «крытой». Хуже не бывает, да и столько мало кто выдерживает. Жил достойно, в уважении. Но в какой-то момент дрогнул. Хапнул чью-то пайку. Втихаря. Соседи по нарам поймали момент, когда он сидел за столом. Одновременно двумя ножами прибили кисти к столу. И трахнули всей камерой.
По воровским законам, если в компании «опущенный», тот, кто знает, обязан предупредить. Смолчит – у самого будут крупные неприятности. Маэстро смолчал.
...Я называю Маэстро учителем. Это не значит, что он поучал или даже что-то показывал. В этом мире учатся сами. Учителя те, кто позволяет учиться. А ты, если хочешь набраться ума, прислушивайся, наблюдай, не пропускай мимо ушей и глаз. До многого доходи сам.
Например, Маэстро рассказал, как его по молодости обыграли на фосфоре. Сам он играл на «вольте». Уже тогда его коронный трюк. И проиграл.
Потом, сам доходя, у людей уточняя, я выяснил, что значит – фосфор. Игрок держит под рукой, или в кармане, или прямо на виду губку, пропитанную бесцветным влажным соединением фосфора. Якобы смачивает пальцы, чтобы удобней играть было. (Многие картежники пользуются влажной губкой.) Соединение во время игры наносит на рубашку карт, используя определенную схему. Элементарный крап. Но чтобы он был различим, играют в темных очках. Причем нижняя часть стекол, буквально тоненькая полоска, затемнена совсем. Вот через нее-то и заметно свечение.
Большие ли суммы выигрывал Маэстро?.. Огромные. И полтора миллиона выигрывалось в семьдесят восьмом году, да только получить не удалось.
Насколько я знаю, наибольший выигрыш, который он к тому же и получил, – восемьсот тысяч. Это было в восьмидесятом году, когда «Волга» новая стоила 5600 рублей, а квартира двухкомнатная 12-15 тысяч. Правда, из этих восьмисот доля Маэстро была тысяч пятьсот. Но двоим напарникам его, бандитам, пришлось поработать. Дело было на Северном Кавказе, и они, когда с полученными деньгами возвращались через горы, попали в засаду.