Я – шулер
Шрифт:
Одно время дурачился. Дурачил. Трех молодых еврейских женщин, живших в одной коммуне. Именно дурачил: сдавал по очереди то одной, то другой хорошую карту. Развлекался.
Доразвлекался: оказалось, с ними в коммуне жил пожилой сочный одессит Нолик, из пляжников. Соседки с ним и поделились чудесами. Лишняя популярность, которая не способствовала благосостоянию.
Вот еще пример. Мы с Шуриком вступили в затяжные карточные отношения с молодой еще, привлекательной женщиной, кандидатом наук. Тоже скорее развлекалась. Хоть и играла вполне прилично, и вся в бриллиантах
Пока однажды при расчете не обнаружили: дурит. Недосчитывает свои проигрыши. Незатейливо так, наивно. Держит за лохов.
Все, с этого момента перестала быть женщиной. И бриллианты ей припомнились. Впрочем, мудрости у нее хватило потерять нас вовремя. Почти вовремя.
Сейчас иногда вижу ее. Играет, дурят помаленьку пожилых галантных преферансистов. И вижу, за это время не прибавила она, ничуть не прибавила.
Как не вспомнить Эллу Александровну, адмиральшу?.. Колоритная женщина.
Пляж долгое время «кормился» ею. Мне не перепадало почти ничего. Кто-то слишком рано просветил ее на мой счет. Другие «кормились». Не знаю, какая квартира была у нее прежде... Новая – в лучшем районе, огромная, с телефоном. (Доводилось в ней бывать, обыгрывать хозяйку.) Прежнюю Элле пришлось обменять на эту, взяв двадцать тысяч доплаты. Где та доплата?..
Эллу я любил.
Этакая бандерша в глубоко советском нижнем белье вместо купальника, с хриплым голосом и «беломориной» в ярких губах. На топчане рядом – фирменная закручивающаяся бутылка водки, «с винтом». Впрочем, не берусь утверждать, может, в бутылке была вода.
За право играть с Эллой ссорились. Преданно дожидались ее. Нервничали, если задерживалась.
И все же женщина-шулер – это возможно...
Но это утверждение я уже проиллюстрировал. В «Одессе-Маме». Не хочется повторяться.
Глава 12. О смежниках
Что объединяет картежников с проститутками, кидалами, бандитами? По правде сказать, общих затей – почти никаких. Дай шулерам волю, они бы обособились. И клиентам спокойней, и сами среди одних фраеров – как рыбы в воде.
Не получается. Что же такого общего?..
Конечно, места обитания...
Ресторан в Приморском районе. В течение нескольких лет мы чувствовали себя в нем как дома во время нескончаемой вечеринки. Особенно летом.
Наработаешься за день, вечером с пляжа – прямиком сюда, расслабиться.
Как собственный дом, он был всегда открыт для нас. Даже когда проходил крупный семинар кагэбистов и в зал не впускали никого, кроме участников. Нам отвели отдельный кабинет. По отдельному кабинету выделили проституткам, кидалам и бандитам. Азиатские торговцы остались с носом. Жалостливо глазели из-за стеклянной двери. Вместе с компанией, вздумавшей отмечать здесь свадьбу, командировочными из соседней гостиницы, коллективом артистовтанцоров, только что прибывшим из аэропорта.
Конечно, со специалистами соседствующих профессий мы были в доверительных отношениях. Трудились и отдыхали поблизости не один год, имели уважение к профессионализму друг друга, случалось,
Некоторые из нас водили дружбу. Что некоторые? Все водили! Некоторые – близкую. Как-то, с юморком, девоньки нас распределили. Бывало, в начале вечера, когда в зале пусто, и первыми прибывают свои, подначивали:
– Не будет клиентов – берегитесь!
Береглись не все. Нет-нет да и прихватывали кого-нибудь из невостребованных – иногда двухтрех – на хату, где предстояла ночная игра.
Оказавшиеся при нас по безработице, девчонки всегда вели себя корректно. Не Мешали. Понимали, что «монастырь» чужой. Обычно воспитанно дожидались на кухне или в другой комнате, когда пригласивший выкроит мгновение для любви. В ожиданий обычно разгадывали кроссворды. (Это у них здорово получалось – наловчились.)
Помню, один из наших, пожилой, весьма далекий от секса сапожник Эдик развеселил всех. Вернувшись с кухни, куда отлучился на удивительно долгое время, возмущался:
– Захожу, а она – голая... Как так можно?.. И мне говорит: раздевайся. Понасмотрелись этих кино... Тьфу...
– А как ты хотел? – не поняли мы.
– Я знаю?.. Хотя бы – в майке.
Долго мы ему эту майку поминали.
Но близко якшались с проститутками только некоторые из нас. Немногие. Те, кто постарше да побеспомощнее. Кто смирился с тем, что стоят чего-то только в картах.
Меня в кабаке вообще долгое время не могли осмыслить, признать за своего. И официантки поначалу не могли успокоиться, все допытывались у моих, прожженных уже, сообщников:
– Что за мальчик? Почему не пьет? Почему уворачивается от проституток? Неужели – наш?
Наркомана подсылали, тот угостить хотел, пару «кубов» предлагал.
От профессионалок таки не без хлопот уворачивался. Одна из них, Ольга (вполне интересная, между прочим, девушка, секс-символичная блондинка, в другой бы обстановке не упустил), грозилась в конце концов уплатить. Мне... Из любопытства. И мне было любопытно: во сколько оценит. Как-то не случалось до этого прирабатывать... Оказалось – пустые разговоры. Конкретных финансовых предложений не поступило.
Через пару лет, уже вполне поставившая на будущем крест, опустившаяся Ольга во время дебоша разорвала футболку на непонравившейся ей экстравагантной дамочке (острые груди той брызнули, выпорхнули в разные стороны) и тупым ресторанным ножом вспорола живот ее спутнику-иностранцу. Так, что кишки вывалились на стол.
Ее не забрали, вернее забрали, но выпустили через пару дней. Может, и впрямь, как говаривали ее коллеги, работала на органы?.. Правда, после этого случая работать она могла только в смену другого администратора.
Среди ресторанных кланов наш отличался интеллигентностью. Ужинали чинно, без эксцессов. Вполне могли сойти за благочестивых командировочных.
Кидалы, наперсточники, те тоже следили за собой. Пока не напивались.
Проститутки же и бандиты – то и дело чего-нибудь отчебучивали. Не давали отдыхающим скучать. Но у них свои дела, у нас – свои. Уважение имели. Если драка, следили за тем, чтобы кого-то из «катал» не задеть.