Я - сингуляр
Шрифт:
Габриэлла засмеялась и пошла по ним, легкая и праздничная, в самом деле похожая на принцессу эльфов.
Глава 8
В кафе почти пусто, как обычно в это время дня, мы выбрали удобный столик на двоих. Официант принес два кофе и пирожные, я поинтересовался:
– Габриэлла, а что за альбом вы купили?
И снова по каким-то признакам уловил, что она предпочитает это дистанцирующее «вы», хотя теперь принято сразу на «ты» и с
Она положила на стол книгу великанского формата. Я поднял обложку, и сердце вздрогнуло. Туманность Конская Голова на фото во всей страшной потрясающей красе: мощная коричневая шея, гордая умная морда с тревожно вздернутыми ушами словно прислушивается к приближению других галактик и туманностей, сверху падает не земной и даже не галактический свет, а нечто, нечто, чему нет слов и не будет в человеческом языке.
Это я знаю, что свету взяться неоткуда, вдоль головы по всей морде взрываются многие миллионы звезд, и страшный жар и всесжигающее излучение, пройдя сотни миллионов световых лет до нашей Галактики, до нашего Солнца, кажутся здесь милым утренним заревом.
Над Конской Головой голубой свет, а дальше чернота, сквозь которую смотрят испуганные звезды. Только самые яркие пробиваются через облако пыли, но, глядя на них, понимаешь с дрожью во всем теле космические расстояния, космическую мощь.
Я услышал мягкий участливый голос:
– Что-то случилось?
Я с трудом оторвал взгляд от репродукции.
– Да... но не обращайте внимания. Я еще не видел такого изумительного снимка! В каком диапазоне снимали, удивительно...
Она покачала головой, ее серые внимательные глаза не отрывались от моего лица.
– Ну и реакция... Люди вашего склада падают на колени перед Сикстинской мадонной.
Я с неловкостью усмехнулся:
– Это не моего склада.
– Точно?
– Можете поверить. Я, как мне объяснили приятели, глух к творениям прекрасного.
Она перевела взгляд на красочное фото, на меня, красиво очерченные губы раздвинулись в усмешке.
– Гм...
Я с неловкостью пожал плечами.
– Или у меня сдвинуто восприятие.
Она смотрела очень внимательно.
– Вы не производите впечатление психа.
– Я-то здоров, – ответил я с тоской, – как раз настолько здоров, что самому противно. Интеллигент должен быть немножко сдвинутым, а у меня только селезенка барахлит и печень нуждается в мелком ремонте, а вот нервы просто стальные!.. И психика как у грузчика, сказать стыдно. В смысле, абсолютно здоровая, без вывихов. Но тогда получается, что все мои друзья сдвинутые, шизанутые...
Она улыбнулась одними глазами. Ее ложечка изящно отделяла пирожное по ломтику, у меня всегда почему-то крошится, разваливается, пачкает блюдце, а
– Разные вкусы?
– Все разное, – сказал я. – Даже смотрим в разные стороны и говорим о разном.
– Но все-таки друзья?
Я подумал, пожал плечами.
– Наверное. Если встречаемся не только в праздники, но и просто так. Но накрытый стол меня уже достал... И разговоры, куда поехать отдыхать.
Она лукаво улыбнулась:
– А вы куда хотите поехать отдыхать?
Я вздохнул:
– К сожалению, туда не могу.
– Это где?
Я вздохнул еще тяжелее:
– Далеко.
– Ого, в Австралию?
– Еще дальше, – ответил я честно.
Она перестала улыбаться, в глазах проступило сочувствие.
– На Луну?
– На Луну... не очень, – ответил я честно, – но вот на Марс... Я хочу ходить по его красным пескам!
Она смотрела внимательно. Я с великим облегчением не заметил в ее глазах насмешки и даже удивления. Только глубокое сочувствие.
– У вас, Вячеслав, – произнесла она негромко, – хорошая мечта.
– Не мечта, – ответил я убито, – грезы...
А ведь я в самом деле, мелькнуло неожиданное, хочу бродить по пескам Марса. Вроде бы бездумно брякнул, но выразил то, что уже давно во мне прорастает тихо, малозаметно, однако прорастает.
Мечтаю, чтобы под ногами трещал метановый или какой там лед. Более того, я так жадно и долго таращу глаза на небо, люблю рассматривать фотографии далеких планет, звезд, галактик, туманностей... потому что это куда интереснее, чем высохшие кости фараонов. И только сейчас вот, сидя в кафе с девушкой, понял это. Нет, во мне какой-то сдвиг. Ненормальный я...
Я попытался взять себя в руки и посмотреть на нее мужским взглядом. Да, она по всем женским параметрам уступает Лариске, да и не только Лариске. Но в то же время у нее такое изумительное лицо с тонкими чертами, такая шея и такая фигура, словно за ее плечами тысяча поколений аристократов.
Она озабоченно взглянула на крохотные часики на левом запястье, нахмурилась:
– Ой, как время летит!
– Что случилось? – спросил я в испуге.
– Мне пора, – ответила она просто и поднялась.
Я бросил деньги на стол, к ним сразу устремился официант, чтобы быстро пересчитать и успеть задержать нас, если что не так. Габриэлла вышла на улицу, я вылетел следом, сказал, сильно волнуясь:
– Габриэлла, я так счастлив, что вас встретил... и так страшусь, что больше не увижу. Я могу позвонить вам?
Легкая улыбка чуть раздвинула ее красиво очерченные губы.
– Вячеслав, не надо...
– Почему?
Она покачала головой:
– Мне нужно учиться.
– Но все студентки...