Шрифт:
1
Таисия
Бум-бум-бум!
Я просыпаюсь от дикого шума и не сразу понимаю, что происходит. За окном хлещет ливень. И что-то гремит. Кажется, что от страшного грохота трясется весь дом. Или только мои поджилки? Прислушиваюсь внимательно. Не гром, это точно! Да и какая гроза в октябре?
Кто-то стучит в дверь. Неистово и оглушительно. Как будто в дом ломится бык. И колотит копытами и рогами по дубовой облицовке. Вздрогнув, судорожно ищу халат в беспорядочной куче вещей. Выуживаю махровую тряпку из-под джинсов Андрея. Наскоро одеваясь, пытаюсь сообразить, что происходит.
Швыряю джинсы Андрею.
– Одевайся! Быстрее!
Судорожно запахиваю полы халата. На ходу завязываю пояс.
– Ты ждешь кого-то? – уточняет мой кавалер. Лениво поднимается с постели, не совсем понимая всю серьезность происходящего.
– Пожалуйста! Быстрее! – отмахиваюсь, вылетая за дверь. Слышу сзади шаги. Андрей, наскоро нацепив джинсы, несется следом. А значит, уже не так страшно.
«Твою мать – твою мать, – в такт дикому грохоту ругаюсь я, подбегая к домофону. Нажимаю кнопку и вглядываюсь в экран. И еле сдерживаю вскрик, когда вижу знакомое разъяренное лицо, мокрые волосы, и даже через толстую дверь слышу рык любимого когда-то мужчины.
– Таисья, открывай! – орет он под барабанную дробь собственных кулаков.
– Кто это? – настороженно интересуется Андрей. – Может, мне выйти и надрать ему задницу?
– Дальний родственник, – бурчу я, судорожно соображая, кем на самом деле мне приходится Сева Гаранин.
– А где охрана? – запоздало бросает Андрей, наблюдая, как я один за другим открываю мудреные замки.
– Отпустила сегодня, – отмахиваюсь я, пытаясь справиться с задвижкой. – Знала, что ты приедешь…
Лязгает металл открываемой двери, и я, повинуясь давно забытому порыву, пораженно замираю. Во все глаза смотрю на крепкого мускулистого мужчину, стоящего на мокром мраморном крыльце. Оглядываю его с влажной головы до босых ног. И вздрагиваю, напоровшись взглядом на его… На него…
Мой ночной гость абсолютно голый. Смотрит насмешливо, а по широкой груди стекают капли дождя, волосы паклей падают на грязный лоб, а ссадина на плече немного кровоточит.
– Пустишь в дом? Или еще полюбуешься? – хрипло бросает Гаранин. Отодвинув меня в сторону, заходит внутрь. И сразу натыкается на Андрея. Рычит что-то нечленораздельное, увидев в прихожей моего парня.
– Вызови такси, – велит мне непререкаемым тоном.
– Как ты здесь оказался? – спрашиваю изумленно. Стараюсь не опускать взгляда ниже Севиного подбородка.
– Мимо проходил, дай, думаю, зайду, – гадко усмехается он и напоминает требовательно. – Такси, Тая!
– Какой адрес? – блею, дрожащей рукой выуживая из кармана халата айфон.
– Ну откуда я знаю, – пожимает плечами наглец и переводит хмурый взгляд на моего парня. – Куда тебя отвезти, баклан? Говори быстрее…
Я задыхаюсь от возмущения. Андрей тоже. Но Гаранина чужие обиды не интересуют. Впрочем, как обычно.
2
– Даю вам пять минут на прощание, котятки. Когда вернусь, чтобы этого
– Это мой дом! – в отчаянии кричу я вслед безупречной упругой заднице и накачанному торсу.
– Я. Сказал, – спокойно замечает Гаранин, чуть повернув голову. – Или ты хочешь, чтобы я позвонил Виктору Николаевичу?
Запрещенный прием. Но когда бы Сева играл по правилам? Особенно, если это касается меня. Всегда все сделает по-своему. И вместо того, чтобы войти в открытую дверь, будет биться лбом об стену. Придурок!
– Куда он пошел? – обалдело спрашивает Андрей, разглядывая мокрые следы на мраморном полу. Озадаченно пялится на арку, ведущую в спальни второго этажа, в которой только что скрылся Гаранин.
– В комнату своего брата, – пожимаю плечами я.
– А кто его брат?
– Муж моей сестры…
Естественно, Светка никакая мне не сестра по крови. Прямого родства у нас нет. Но ее мама крестила меня, и только ее, а не жену отца, я считаю своей единственной матерью. Трудно объяснить, кто кому приходится в нашем семействе. Тем более Андрею, с которым я знакома всего месяц. Вместе летели в самолете от самого Мюнхена. Потом встречались в городе, тусили в кафе и в ночных клубах. И только сегодня дошли до следующей фазы отношений.
Я отпустила охрану и прислугу, а Андрюха заявился с цветами, бутылочкой «Вдовы Клико» и деликатесами из папиного ресторана. Не знает человек, с кем связался. А я пока не говорю. Опасаюсь, что испугается и сбежит.
Смотрю на Андрея, насупленного и недовольного.
– Я не понял, что происходит? – спрашивает он раздраженно. – Кто это такой? Почему распоряжается в твоем доме?
– Дом не только мой, – улыбаюсь миролюбиво, все еще надеясь, что Сева уберется куда-нибудь, а мы с Андреем вернемся в спальню. Ссориться с Гараниным я не желаю. Он потом все вывернет в свою пользу. А я останусь в дураках. Впрочем, как и всегда.
«Долго он тут не задержится, – думаю я. – Наверняка потусит до утра и отчалит. Только бы не вломил меня папе. Сева такой. С него станется! Да и вообще, откуда он взялся в нашем медвежьем углу? Голый и драный. Если удирал от кого-то, то почему без одежды? Может, ограбили и кинули умирать? А он очнулся, понял, где находится, и добрался до моего дома благополучно. Наверняка случилась беда. А тут я со своими фокусами. Как маленькая!»
Слышу шаги на лестнице и, задрав голову, наблюдаю, как Всеволод Юрьевич Гаранин быстро спускается вниз. Одетый и неприступный. В чуть болтающихся джинсах старшего брата и фланелевой рубашке. Молча проходит мимо. И мне ничего не остается, как следовать за ним.
– Сева, что происходит? – лепечу я, понимая, что Гаранин настроен непримиримо.
– Это я тебя хочу спросить, – рыкает он, заходя в каждую комнату и быстро проверяя, закрыты ли окна и рольставни. Натыкается в бабушкиной спальне на чуть прикрытое окно и не опущенные ставни и замирает на месте. – Таисья, что тут у тебя творится?
– Не знаю, – тяжело вздыхаю я. – Я сюда не захожу, Сева. А бабушка пока в городе.
– В дом может проникнуть кто угодно, – рычит Гаранин, запирая окно и опуская вниз скрепленные между собой тонкие полоски металла. Они скользят друг за другом. И когда самая первая с грохотом попадает в паз, я вздрагиваю.