Я тебя рисую
Шрифт:
Я осмотрелась, стараясь не фиксировать взгляд на хаотичном движении форм.
— Люк! Светлые духи! Как же я рада тебя видеть!
Кинулась к брату, понимая глупость своего порыва, ведь в Тонком Мире мы не материальны, а сознание нельзя обнять. Настороженно застыла рядом с братом, всматриваясь в темные глаза. Выглядел Люк плохо. Значит, таким он видит себя сейчас. Его разум показал мне тот образ, который он видел в зеркале последнее время. Наверное, и я изменилась, потому что Люк тревожно вздохнул.
— Ева. С тобой все в порядке? Где ты?
— За Стеной.
— У
— Ева, — выдохнул он с облегчением. — Мы волновались за тебя.
Я фыркнула. Принц Первородных, как всегда, сдержан. Наверное, пробить этого истукана невозможно ничем.
— Очень волновались, — добавил он, и это означало высшую степень проявлений его эмоций. Но думать сейчас об этом было некогда.
— Люк, что с Идегоррией? Ты вернулся в королевство? Очевидно, что среди фойров предатели, ракушку передал мне Верховный посол, и он точно знал о нападении арманцев. Все плохо, Люк, потому что Линтар собирается разрушить Стену, понимаешь? Я не знаю, что мне делать и как его остановить…
Фигуры брата и Арвиэля потускнели, расплываясь.
— Люк! — испуганно закричала я. — Ты исчезаешь!
Первородный быстро шагнул ко мне, внимательно осматривая что-то вокруг моей фигуры. Я тоже опустила голову. Даже я увидела их — тонкие золотые нити, что оплетали меня, словно сетка! Они уплотнялись огнем, и их становилось все больше.
— Связь, — Первородный протянул руку, словно хотел коснуться рукой этой паутины. Но тут же его ладонь бессильно упала. Он поднял голову, всматриваясь в меня.
— Кто это сделал? — зашипел Люк, — Ева? Ты… Тебя…
— Связь добровольная. И она сильнее, чем связь рода. Гораздо сильнее, — безжизненно ответил на невысказанный вопрос Арвиэль. Конечно, Первородные намного чувствительнее к тонким материям, чем люди.
— Ева! — воскликнул брат. — Кто он?
Я вскинула голову, с вызовом глядя на обоих.
— Повелитель Ранххара, — четко ответила им. — И я знаю, что делаю, брат. Где ты?
Наверное, что-то было в моем голосе такое, отчего Люк не стал расспрашивать и просто ответил на вопрос. Или мы просто изменились. Время детских игр закончилось.
— Мы на подходе к Стене, Ева. Верховный посол фойров— предатель, ты права, но арманцы захватили его дочь. И он боялся, скрывал это… Мы с Арвиэлем собираем армию, слышишь? Мы освободим тебя, сестренка. Верь мне!
— Вы должны укрепить границы и подходы к Идегоррии, — жестко сказала я. — Арманцы готовят захват наших земель, и это произойдет в ближайшем будущем. Нужно поднять всех крылатых стражей, договориться с ледяными и кочевниками. И сделать это как можно скорее. Люк, ты должен объяснить мне, как сделать переход! Скорее!
— Найди точку разрыва линий, там, где сила на пределе, — торопливо пояснил Люк. Нахмурился, задумавшись. И добавил неуверенно: — У Стены есть такая точка. Создавалась как раз для перехода…
— Люк! Ты исчезаешь. Люк…
Золотая сеть вокруг меня загорелась огнем, и Тонкий Мир
Мне не было холодно, потому что я лежала на коленях у арманца, и он очень внимательно смотрел мне в глаза. Его неподвижность меня не обманула, я понимала, кто выдернул меня из тонкого мира своим сознанием.
— Ева, с тобой все хорошо? — спросил он, и я порадовалась, что он не смог пройти за мной. Или просто не успел?
— Когда ты успел создать связь? — вопросом на вопрос ответила я. И тут же прикусила себе язык: откуда служанка может знать такие вещи?
— Вызов рода, — задумчиво протянул Линтар. — Занятно.
Я сжалась, ожидая от него чего угодно: вспышки злости или допроса, но он смотрел на меня по-прежнему спокойно. Только огонь тлел в глазах, ставших задумчивыми. Арманец поднялся, не отпуская меня с рук.
— Я сама, — из пересохшего горла звуки вылетали с трудом, скрипели песком по стеклу. Я с испугом рассматривала бесстрастное лицо арманца, пытаясь понять, о чем он думает. Ведь догадался про вызов… Да и как он мог не догадаться, все же, Линтар правитель… И не может не знать, что на такой вызов способен далеко не каждый. Поэтому теперь его молчание и отсутствие вопросов пугали меня больше, чем возможные вопросы. Если бы он начал говорить, я могла бы хоть примерно понять реакцию арманца, и то, о чем он успел догадаться. Но Линтар молчал, словно ничего не произошло. И это безумно меня нервировало. Настолько, что заставляло делать гадости. Или глупости. Я села на снег, успев осмотреть свою руку. Знак созидающих пропал, и я не знала, видел ли его арманец. Он подошел, присел рядом на корточки.
— Тебе плохо?
Я пожала плечами.
— В Тонком Мире опасно находиться долго, Ева. Я не хотел, чтобы ты навредила себе. Тот, кто вызвал тебя, опрометчиво не подумал о том, что твое тело находится здесь. И может быть подвергнуто опасности. Так нельзя делать.
— И ты не спросишь меня, кто это был? — с вызовом кинула я.
— А ты хочешь, чтобы я спросил? — его губы чуть изогнулись в усмешке. Эта спокойная уверенность в себе бесила меня все сильнее.
— Я хочу, чтобы ты перестал притворяться добрым и заботливым! — сквозь зубы прошипела я. — И, кстати, не думай, что эта ночь что-то изменила. Драконья кровь действует не только на арманцев!
— Эта ночь изменила всё, Ева, — в его глазах снова разгорался огонь. — И поверь, я никому не позволю тебя у меня забрать. Или причинить тебе вред.
Линтар улыбнулся краешком губ, а я подавила безотчетное желание ударить его. Или расплакаться. Я сама не понимала, что со мной происходит, не понимала этих желаний — то ли впиться в его лицо ногтями, чтобы разодрать до крови, то ли в губы поцелуем. Он подался ко мне, провел пальцами по щеке, оставляя горячий след. Обвел контур скул, тронул ресницы, прочертил дорожку до губ. Коснулся нижней. Я видела уже откровенное желание в его взгляде: кажется, он готов был продолжить прямо здесь, в снегу. Отвернулась, не желая смотреть на арманца. Он помедлил, напряженно меня рассматривая.