Я - убийца
Шрифт:
– Коль, расскажи. Я, кроме Аллах велик и Магомет пророк его, ни бельмеса.
– Да все почти как у нас. И рай, и семь небес. Магомет в транс войдет, ему и кажется, что Гавриил его на экскурсию пригласил по семи небесам. Птица есть уважаемая – петух. На земле стоит, а гребнем в первое небо упирается. И камнями Мухаммеда побивали, и гонения были. У нас уже несколько веков христианство, а он все среди идолов учение проповедовал. Поначалу знаешь у них сколько молитв в день полагалось? Пятьдесят. Не кисло?
– Да... Хватанули...
– Аллах велел. Моисей Магомету говорит, чтобы шел и просил сбавить.
– Выходит, с ихним Богом и поторговаться можно?
– Пять раз Моисей просил Магомета за народ свой походатайствовать. Скинул Аллах до пяти. В пятый раз пророк говорит, что не пойду больше. Совестно. И остались пять молитв.
– Чудны дела твои, Господи.
– Верующий?
– Так поверишь. Кого просить-то? Командующего или президента, им до меня как до квелой морковки... А так, мать в армию отправляла, повесила крестильный мой крестик. Хорошо, оловянный. Золотой бы был, на жратву еще в первый месяц поменял бы.
Наверху загалдели.
– Ну, думаю, началось.
Дверь подвала открылась, и на верхней площадке появились двое с фонарем. Спускаться не стали. Посветили и ушли.
– Ладно. Давай спать. Неизвестно чем завтра пробудимся.
Они затихли. Но сон еще долго не шел в тела. Видимо, глоток свободы раздразнил нервы, посулил и иссяк. Но мышцы помнили. Помнили.
Помнили они и тот день, когда его, Николая, послали со взводом в районный центр. Пришел груз гуманитарной помощи. Необходимо его забрать и сопроводить в расположение части. Часть квартировала в селе, очищенном от бандитов, и военный комиссар должен был организовать справедливую раздачу продуктов.
Доехали без приключений. Через села проходили на повышенной скорости, а по равнине, особенно вблизи лесопосадок, слезали с брони и укрывались внутри. Кто его знает, что может таиться там за очередным поворотом.
Прибыли. Офицер пошел в штаб оформлять документы, а десантники кинулись к шоферам и сопровождающим белые КамАЗы. Искали земляков, узнавали новости, делились табачком. Шоферня оказалась разговорчивей сопровождающих. Те только вздыхали. По рассказам шоферов выходило, что в России дела обстоят неважнецки. Одно дело здесь, но бандитизм на дорогах в «спокойных» регионах не лезет ни в какие ворота... Только выехали из Ростова – километров пятьдесят, не больше, – встала одна из машин. Начальник колонны велел ждать помощи от РМ, которая выйдет из города чуть позже. Потом догонять. Но когда через два часа рэмэшники подъехали к машине МЧС, обнаружили избитого и связанного шофера и сопровождающего. Полмашины как не бывало. Если бы у налетчиков был большегрузный автомобиль, а не «Газель», исчез бы весь груз. Вот такая, братцы-воины, штука. Хоть посты через каждые десять километров устраивай.
И десантникам было что порассказать. В последний раз приезжали принимать груз. Вместе с ними стояли представители местных из соседнего района. Местные получили раньше и уехали к себе, а когда той же дорогой пошел военный конвой, заметили машину. С нее шла бойкая торговля гуманитарной помощью. Не довезли, стервецы, до своего села. Потом приедут и расскажут старейшинам, что, дескать, не досталось на их долю. Вот такая у них правда бывает...
Офицер в ту пору оформил почти все бумаги. Остался сущий
– Чего это ты вырядился? – окинула она его взглядом с головы до ног. – Ботинки новые достал... Расскажи, где склад?
– Где достал, там уже нет. А сама откуда, красавица?
– Ну ты даешь... У кого тельник сменял?
– Может, я на дискотеку собрался. Пойдешь?
– Ну-ну, вон зам по тылу идет, он у нас главный по танцам.
– Товарищ майор, младший сержант из группы конвоя, – остановил он майора. – Требуется ваша подпись.
Майор внимательно посмотрел на Николая. В свою очередь окинул взглядом его форму.
– Почему не брит? – ошарашил он вопросом десантника. – Документ, подтверждающий личность, есть?
Николай протянул.
Майор долго изучал каждую страницу. Излишне долго. Николай стал нервничать. Девица переминалась с ноги на ногу рядом в пределах слышимости.
– Родственники есть?
– Какие?
– Вот и я спрашиваю: какие?
– Отец умер два года назад, – начал внутренне злиться младший сержант.
Николая разобрало не на шутку. Какого черта эта тыловая крыса пристала с расспросами. Сам он, разумеется, выбрит. И эта пигалица все крутится рядом. Какое ей дело до его десантных ботинок. Ботинки как ботинки...
Громыхнул замок на двери, и Николай вздрогнул. В проеме возник свет, но уже не от лампы. Он лился из помещения наверху. Не мертвый электрический, а самый что ни на есть естественный, утренний. Значит, он не спал всю ночь.
– Выходы...
Они поднялись, и только тут оба ощутили, как ноют мышцы всего тела. Свобода в последний раз напоминала о себе.
Их накормили кукурузными хлопьями, размоченными в соленой воде, дали по кружке черного чая, пахнущего веником. Эдик умудрился даже где-то подобрать окурок сигареты. «Колхети» – разобрали они бледные буквы.
– Бежали на юг, везли, должно быть, тоже на юг, – констатировал Николай.
– Ну и что?
– А то, что мы от Грузии совсем рядом.
Их подняли снова и погрузили в «ПАЗ», такой древний и такой загаженный, что, казалось, ему невозможно будет сдвинуться с места, а уж про то, чтобы одолеть хороший подъем, и говорить нечего. Между тем кругом были горы. Но послышался шум двигателя, и на площадь въехал джип, обогнул автобус и возглавил движение. «ПАЗ» дернулся, захрипел и пополз следом. Только тогда Николай рискнул обратиться к сидящим в автобусе людям. Надо сказать, когда их привели, в салоне находилось уже около десяти таких же, как они, рабов.
– Откуда?
– Липецкий ОМОН.
– Владивосток...
– Понятно. Компания что надо.
Больше не проронили ни слова, так как сопровождающие их вооруженные люди заметили движение среди рабов. «ПАЗ» надрывался изо всех сил минут двадцать, потом встал и, несмотря на натужно работающий мотор, начал сползать назад. Если он покатится, всем хана. Понимали это и сидящие внутри люди. Водитель открыл переднюю дверь, и конвой начал выпрыгивать первым. Рабам пришлось проявить чудеса ловкости. Автобус, почувствовав облегчение, остановил скольжение.