Я - убийца

Незнанский Фридрих Евсеевич

– Тут уже никто давно не живет, – объясняет на ходу участковый. – У нас и вообще не очень-то много богатых. Как кто разбогатеет, тут же в Москву переезжает. Так что эти развалины продать вряд ли у него получится. Вот хозяева и мучаются. Налог-то надо платить? За то, за се... А жить не получается. Чтоб тут жить, нужен огромный ремонт. И как дачу не приспособишь. Нет дачных удобств. Простой рабочий поселок. Предместье!

– А по документам кто тут жил?

– От самого начала? – поскучнел участковый. – Это надо домовые книги

поднимать. Паспортистку вызывать. Она у нас женщина очень аккуратная. Но пожилая. И... Короче, она еще в одном месте работает.

– А так, своими словами?

– Можно было бы соседей поспрашивать, но... Тут почти все уехали. Ближайший дом, в котором кто-то живет, вон там! Видите? Красный. Кирпичный. Какой-то новый буржуй купил. И перестроил. Наверное, гостиница будет. Или ресторан.

– Для кого?

– Для души! Больше не для кого. У нас же приезжих не бывает. С чего бы это приезжать? Зачем?

– Здорово. Так вы ничего про Игнатьевых не знаете?

– Знаю. Мать умерла лет шесть назад. Сынишка учился в техникуме. Ему дали доучиться, пожалели, не забрали в детдом. Чтоб сохранить жилплощадь. Ну... Потом армия. Его, как всех, соответственно, призвали. Куда-то далеко. Чуть ли не во Владик. У нас тут почти всех на Тихоокеанский флот почему-то забирают. Все пацаны рвутся в десант, чтоб дома служить. А нас... Я вот тоже – морская душа! Старшина первой статьи! Служил на крейсере.

– А сын Игнатьевой так и не появился?

– Да зачем ему? Там, видать, женился. А тут у него никого. Дом в развалинах. Задолженность просто бешеная по налогам. Да во Владике и мне больше нравилось! Я бы и сам ни за что не вернулся! Океан! Простор! И специальность хорошая! А девки там намного красивее нашенских! Какую ни возьми, ножки, мордочка, фигурка – во!

– И чей это дом теперь?

– Ничей. Так и числится за Игнатьевым.

– Значит, он всегда может вернуться?

– Если станет наследником.

– Как это?

– Так ведь этот дом и матери его никогда не принадлежал. Как он записан за папашей ихним, так и... До сих пор. А он, старик, и не объявляется. Что-то там положено по закону с этим домом делать. По сроку. Так и будет. Вот этот дом!

Перед ними действительно были руины. Когда-то большой и красивый деревянный дом опасно покосился, зарос высокой крапивой и лебедой. Сад вокруг дома выродился, стволы старых яблонь будто заросли лишайником, редкие листья почернели и скорчились. Окна были заколочены досками крест-накрест, на двери висел тяжелый амбарный замок.

– Ну что, будем ломать? – лейтенант-участковый огляделся по сторонам, подыскивая подходящий инструмент. – Наверное, в сарае что-нибудь найдем. Хорошо бы лом.

– Сперва оглядим.

– Нет вопросов!

– У матросов, – пошутил Гордеев.

– Да я бы никогда сюда не вернулся! – охотно подхватил тему участковый. – Да мама болеет. Вот и приходится прорастать тут. Недавно женился. На местной. Дуре.

– Не

повезло, – Гордеев выказал ему свое сочувствие горестным вздохом. – А это что?

По высокой траве, в которой не видно было никаких тропинок, они обошли дом, а там к задней стене был пристроен небольшой разваливающийся сарайчик, едва держащийся на проволоке, которой вместо замка дверь примотана к косяку.

– Боязно трогать, – сплюнул лейтенант. – Отвяжем, а он рассыплется.

– Ну и пусть, – пожал плечами Гордеев. – Мы отсюда заглянем. И все. А хозяевам и так ничего не надо.

Он смело дернул проволоку – дверца отвалилась. Но сам сарай, на удивление участкового, выстоял.

Юрий Гордеев отважно заглянул внутрь. Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел в косых пыльных лучах небольшую крестьянскую мастерскую: верстачок, нехитрые инструменты на стене, свалку разного тряпья и барахла по углам.

– Ничего особенного, – отметил участковый, опасливо заглядывая из-за спины приезжего адвоката. – Тут даже молодняк не набузил.

– Если будет заваливаться, тащи меня к свету! – предупредил Гордеев и шагнул в темноту.

Он внимательно осмотрел каждую мелочь. И ничего достойного внимания не нашел.

– У меня есть один приятель в Москве, – задумчиво сказал он участковому, – который, я так думаю, мог бы... Поменять комнату в Москве на отдельный деревянный домик в Рязани. Если вы найдете мне хозяина этого дома.

– Да зачем? – подскочил от радости лейтенант. – Мы ему и получше подберем. Свежий и нормальный! Поближе к природе! У нас и речка рядом! Чудные места!

– Смотри! – Гордеев неожиданно остановил восторженные мечты лейтенанта. – Это еще что такое?

– А что там? – испугался тот, ожидая увидеть мумифицированные останки. Или еще что похуже...

В стене, общей для сарая и дома, оказывается, имеется дверца. Якобы черный ход.

– Ну и что? – участковый не удивился. – Тут у многих так. Раньше в сараях скотину держали, чтобы зимой по морозу не бегать с кормом или так.

Смелый Гордеев уже распахнул эту загадочную дверцу и зашел в черноту.

– Ну как там? – тоскливо крикнул участковый.

– Нормально.

– Мне нужно идти?

– А как же, – злорадно ухмыльнулся Гордеев. – Смелее! Тут столько улик! А какие жирные, спелые!

Осторожно переступая по мусору, лейтенант пробрался вслед за Гордеевым в заброшенный дом.

Конечно, тут все и должно было бы быть покрыто пылью. Но... Отчетливо виднелись следы недавнего визита – кое-где слой пыли был нетронутым, толстым, пушистым, серым, а кое-где лишь едва-едва припорошено.

– Месяца три назад, – определил лейтенант. – Но ничего не взяли.

– Почему ты так решил?

– А что тут брать? Наверное, бомжи ночевали. Холодно было. Вот они и перекантовались.

– Надо все осмотреть, – Гордеев выдвинул ящики стола. – Прежде всего те места, где нет пыли.