Я - убийца

Незнанский Фридрих Евсеевич

– Какой идиот глушит двигатель?! – заорал на водителя Антоненко, хотя тот его и не слышал.

Оперативник вскочил в салон машины, и началось преследование. У иномарки была фора секунд в тридцать. Оперативник увидел ее изящный корпус, сворачивающий на основную магистраль, по рации связался с постами ГИБДД.

А вышедший на место происшествия Антоненко подошел к лежащему на площадке Попову. Глаза того уже отражали только небо и недоумение.

– Не бизнес, а жадность, – сказал следователь, глядя на распростертое тело. – Никогда бы не подумал, что в человеке столько

крови. По-моему, здесь больше чем шесть литров?

– Отмучился, болезный, – сказал паренек.

– Отмучился? Ты на хоромы посмотри. Сладко же он мучился при таких деньгах, – возразил следователь.

– Да насрать на эти деньги, если в конце приходит дядя и режет тебя, как того деревенского хряка, – убежденно стоял на своем паренек.

Опер преследовал «понтиак» и больше всего боялся, как бы тот не врезался в бордюрный камень, не перелетел через него на тротуар. Можайка кончилась, а на Кутузовском после Поклонной оказалась масса народа. Тогда бессмысленных жертв не избежать. Потому и не стреляли по колесам, хотя и приблизились на достаточное для стрельбы расстояние. Но похоже, что столкновения не избежать, – «понтиак» вел себя неуверенно. Начал рыскать по проезжей части, распугивая идущих в соседних рядах, и они, как испуганные воробьи, кидались в стороны и тормозили у обочин.

– По-моему, я его задел... – высказал вслух предположение оперативник.

«Понтиак» обогнал «шестисотку», и обиженный «братан» вздумал посоревноваться. Сравнялся с «понтиаком» и показал водителю оттопыренный средний палец.

Водитель увидел сытую рожу улыбающегося «братка». Он действительно был ранен в шею и потерял много крови. Так много, что вести машину становилось все труднее и труднее. Преследователи с хвоста уже не слезут. Жаль. Очень жаль. Невыразимо жаль, что все так закончилось. Нет, не бездарно. Он уже жил в вакууме давно. А при отсутствии кислорода жизнь задыхается. Это все закономерно. Один поворот руля. Всего один. Он всегда доводил дело до логического конца. Немного не успел. Что ж. Не судьба...

«Понтиак» резко вильнул влево и долбанул «шестисотый» в заднюю дверь. Ошалевший «братан» утопил педаль газа до пола, но таран повторился через несколько секунд. Теперь его долбили в «задницу».

Давно «братану» не было так страшно. Теперь он испытал это чувство полностью. «Понтиак» долбил его уже с обеих сторон. Здесь была нужна только выдержка и мастерство, а откуда она у «братана»? Это не бабки вышибать из торговцев. Вместо того чтобы оторваться, свернув на любую боковую улицу, он стал тормозить, и тяжелый «понтиак», используя всю свою мощь, поволок его на манер снегоуборочной машины вперед к перилам моста.

«Мерседес» благополучно зацепился задним мостом за чугунную ограду и повис, заставив водителя сделать в штаны по-маленькому.

«Понтиак» замер. Оперативник выскочил из машины, подбежал и рванул дверь «понтиака» на себя. На тротуар вывалилось мертвое тело того, кого они так долго вычисляли и за кем охотились.

Тут подъехал Антоненко. Если бы он не знал, что Игорь сидит в тюрьме, он решил бы, что сошел с ума:

мертвый Игнатьев лежал у его ног.

Глава 37

Не по-летнему долгий и мелкий дождик серой сыростью укрыл всю Москву, распугав с бульварных скамеек медлительных пенсионеров, опустошив детские аттракционы в парке культуры и отдыха, оставив без покупателей павильончики и киоски, намочив веселые и красочные рекламные транспаранты.

Куда-то попрятались птицы и бабочки.

А самые людные тротуары, переходы и перекрестки сплошь закрылись движущимися зонтиками.

Юрий Гордеев, притормаживая на скользком от дождя асфальте, медленно пробирался в потоке мокрых машин. А вскоре и вовсе остановился. Скользко, тесно...

Причиной затора оказалась мелкая авария. Опять какая-то иномарочная парочка «поцеловалась». От удара обе машины развернуло так, что оказалась перекрытой почти вся проезжая часть. Водители вяло ругались, гаишники неторопливо вымеряли рулеткой. В объезд по встречной полосе пропускают еле-еле – по одной машине.

Гордеев раздраженно посмотрел на часы и включил радио.

– Мальчики по вызову! – уставшим от собственного остроумия голосом проговорил надоевший всем ведущий. – Круглосуточно! Ноль два!

Юрий переключился на другую станцию:

– На этом мы заканчиваем обзор криминальной хроники, – сообщила дикторша. – А через несколько минут мы встретимся с кандидатом в депутаты...

Освободился проезд, Юрий газанул – и проскочил пробку.

Грязь, летящая с колес впереди идущих машин, била в лобовое стекло. Юрий включил дворники – и размазал ее.

Борис, прячась под зонтом от дождя, встретил Гордеева на ступенях Бутырского следственного изолятора:

– Знаешь, – сказал он вместо приветствия, – а ведь на самом деле нет никаких оснований для освобождения этого пацана Игнатьева из-под стражи.

– Понятное дело, – невозмутимо ответил промокший Юрий.

И они прошли внутрь.

Бросалось в глаза, что Игорь Игнатьев сильно изменился после выписки из тюремной больницы. Волосы немного отросли этаким газонным бобриком, лицо стало жестче, жесты сдержаннее. Теперь он показался и Борису, и Юрию более похожим на двойника. А повязка на горле как белый воротничок пастора.

– Присаживайтесь, Игорь Всеволодович, – грустно сказал Антоненко. – У нас действительно очень печальные новости. Для всех нас.

Гордеев, потупившись, разглядывал носки ботинок.

– Хочу задать тебе, Игорь, все тот же вопрос, – Борис потер подбородок. – Знаком ли тебе человек, совершивший убийство судьи Бирюкова?

– Я – убийца.

– Знаком ли тебе человек, убивший Михая Лотяну?

– Да. К чему эта тягомотина? Уже сто раз об одном и том же! Задолбили.

– Вот именно. – Следователь встал из-за стола. – Тут, понимаешь ли... Дело вот в чем... В вашем полку... Или в части в Чечне. Офицеры продавали оружие, медикаменты... Мы это раскопали. И составили список. Выявили всех участников. Так вот. Не все из них убиты. Жизнь некоторых до вчерашнего дня еще находилась в опасности.