Шрифт:
Глава 1
Ключ, грубо и топорно сработанный в соседнем «Металлоремонте», решительно отказывался входить в сухое лоно замка, словно боялся раскрыть какую-то только ему известную тайну английской замочной скважины. Поартачившись для приличия еще минуту-полторы, замок все-таки сдался, полностью вверив себя заботам хозяйки ключа.
Занося в коридор тяжеленную сумку, Татьяна подивилась неожиданной игривости своего воображения. Хотя, при нынешней-то жизни, образное мышление — одна из немногих
Хлопнув сумкой об стол, Татьяна в раздражении подошла к окну. Опять забыла купить соль. Покупка соли, спичек и другой подобной мелочи давно превратилась в процесс, попахивающий мистицизмом.
О них помнишь весь день. Идешь в магазин специально за ними. Вернувшись домой с полными сумками, понимаешь — забыла купить соль. И топаешь за ней к тете Даше в соседнюю квартиру.
«Надо бы с зарплаты купить мешок. Или два. Хотя… — Татьяна с сомнением оглядела пятиметровую кухню. — Мешка, пожалуй, многовато будет».
— Мамуль, привет, — в унисон пропели два голоса, и в коридоре послышалась возня.
— Димка говорит, что в китайских только ноги ломать, они все одноразовые. — Илюшка с детской непосредственностью проталкивал давнюю свою мечту о роликовых коньках. — И вообще, он говорит, что все китайское — дерьмо.
— Послушай, сынок… — Сергей тщился попедагогичнее извлечь из цепкой детской памяти неизбежные следы дворового влияния. — Во-первых, слово «дерьмо» интеллигентные люди не употребляют. Во-вторых, не все китайское так плохо. Только дешевое. — Он с сомнением оглядел свои кроссовки и задвинул их под тумбочку.
— Так ведь на дорогие коньки у нас все равно нет денег, — резонно заметил Илья.
— У нас пока и на дешевые нет, — вмешалась Татьяна. — Вот получит папа гранд — тогда посмотрим.
Гранд виделся Илюшке высоким иностранцем в малиновом пиджаке и с сигарой. В багажнике «грандовского» лимузина были и роликовые коньки, и игровая приставка, и еще множество полезных и необходимых вещей.
— А как можно получить этого Гранда?
— Трудно, сынок, — с грустью ответил Сергей скорее себе, чем сыну. — Очень трудно.
Тема, над которой Сергей работал уже добрый десяток лет, заинтересовала, кажется, кого-то на Западе. Эта заинтересованность вполне могла пролиться золотым дождем на иссушенное экономическими реформами конструкторское бюро Сергея.
Семья Зотовых относилась к тем реликтам, которые вроде бы и не замечали, что в ажурной модели новой России для науки нет места. Ну, не вписывается… Придавленный к своему рабочему столу тяжестью знания законов диалектического и исторического материализма, Сергей свято верил, что все сегодняшние трудности носят сугубо временный характер. На уходящих в коммерческие джунгли коллег он смотрел как на ренегатов и переставал с ними здороваться. С фанатичной верой в необходимость своих исследований он несколько лет бомбардировал письмами все ведущие институты мира. И, дождавшись заинтересованного выражения, появившегося на сытом, лоснящемся лице, одушевился: я же говорил! Теперь Сергей жил ожиданием действий, логически, как ему казалось, вытекающих из этой заинтересованности.
Татьяна, человек более рациональный и не столь
Татьяна понимала, конечно, что строгим соблюдением режима работы (да и не строгим тоже) она лишь оттягивает неизбежный конец своей научной деятельности. После нескольких неудачных попыток заняться репетиторством она, отчаявшись, решила затаиться и ждать. Волна вынесет..
Бездействие, разумеется, влекло за собой денежные затруднения. При распределении их скудного бюджета Татьяна, проявляла чудеса изобретательности, а периодические ночные звонки из страны сказочных грандов вселяли надежду и помогали выживать.
Была, правда, еще дачка, подаренная родителями Сергея. Небольшая, но в дорогом и, как любят говорить риэлтеры, «престижном уголке ближнего Подмосковья». Суммы, которые предлагались за нее, вызывали у Татьяны легкое головокружение. Но — рос Илюшка. Ему, как любому городскому ребенку, требовались ягоды и свежий воздух, а этого на участке было в избытке. Поэтому вопрос о продаже по обоюдному молчаливому согласию был отложен на неопределенный срок.
«Отправлю-ка я их туда на выходные, — решила Татьяна, накрывая на стол. — Прямо сейчас соберу — несколько банок тушенки, макароны., пакет молока… — Она досадливо поморщилась, вспомнив про соль. — С утра пошлю Сергея в магазин».
В соседней комнате Сергей пытался объяснить сыну, кто такие олигархи, стараясь держаться при этом в рамках приличия. Непростая задача — доступно раскрыть тему, скрывая при этом свое истинное отношение к ней.
— Именно их, сынок, и называют — олигархи, Узок круг этих людей. Страшно далеки они от народа.
— А у них есть ролики? Настоящие, не китайские?
— Думаю, что нет. Оки пользуются другим транспортом.
Телефонный звонок застал Татьяну в немом оцепенении, вызванном новым вопросом сына:
— Пап, а кто хуже — Потанин или Чубайс?
Сергей схватил трубку, пользуясь возможностью не отвечать, и после коротких приветствий позвал:
— Мамуль, тебя!
Звонила Кира, старая подруга по университету, оставившая педагогическую стезю еще несколько лет назад. То, чем она занималась сейчас, называлось непонятным, но модным словом — «визажист» и, судя по всему, приносило неплохие деньги.
— Танюшка, ты мне жаловалась, что начинаешь потихоньку расползаться. Мне сегодня привезли коробку новой формулы для похудения. Гербалайф рядом с ним — как каменный топор рядом с атомной бомбой. И абсолютно безвредно! Желающих — море. Если хочешь, могу оставить одну до понедельника.
— А-а-а… сколько?
— Цена? Да гроши! Двести баксов!
— Ну, Кирюша, не знаю… Это же два месяца моей работы.
— А милый твой что, все толкает кругом свои идеи? Я еще три года назад говорила: окорочками торговать надо, а не идеями. Идеи — слишком скоропортящийся товар.