Я — убийца
Шрифт:
— Ладно, Кирюш, успокойся. Не вздумай при нем это сказать. И извини, спасибо тебе, конечно, но такое похудение мне не по карману.
— Погоди, Танюша, погоди. Не кипятись. Долго ты еще намерена протирать задарма стулья в своем институте?
— А что, есть что-то дельное?
— Дельное не дельное, но вполне реальное. И достаточно материальное.
— Ну-ка, ну-ка…
— У нас тут в центре один Буратинка богатенький есть. Просил найти даму, серьезную, не вертихвостку, которой мог бы доверить
— Домработницей, что ли?
— Называй, как хочешь. А пятьсот баксов — как с куста. Тут тебе и похудение, и Илюшкины коньки.
— Ясно, ясно. — Татьяна в растерянности морщила лоб, не зная, как реагировать на столь курьезное предложение. — Ну, не знаю, Кирюша, не знаю. Нет. Думаю, пока я к таким подвигам не готова.
— Смотри, тебе виднее. Такими деньгами не разбрасываются. Да и дел-то — на несколько часов в день.
— Спасибо, Кирюша, за заботу. Извини, мне моих мужиков кормить пора, стонут уже. Созвонимся. Пока.
— Ну, пока.
Не успела Татьяна положить трубку, как любознательный сын вновь озадачил ее:
— Мам, а мы какие окорочка едим — американские или голландские?
— Не знаю, Илюша, Какие были, те и купила, А что, есть какая-то разница?
— Димка говорит, что все американские на гармониях.
Татьяна вопросительно посмотрела на мужа. Тот, сообразив о чем речь, пришел на помощь:
— Не на гармониях, а на гормонах.
— А чем они отличаются?
— А чем твой Димка отличается от моего письменного стола? — в свою очередь озадачил сына Сергей.
Илюшка засопел и ушел в другую комнату. Татьяна укоризненно посмотрела на мужа и собралась дать профессиональный анализ его педагогической деятельности, но не успела. Из комнаты появился Илюшка и вполне серьезно объявил:
— Димка выше. И худее. Не намного, правда.
Татьяна поняла, что из этого тупика мужу уже не выбраться, и взяла инициативу в свои руки.
— Все. Поговорили — и будет. Живо в ванную. Мыть руки — и за стол. Ужин остывает.
Илюшка пожал плечами и направился в манную, бормоча себе под нос что-то о гормонах и письменном столе.
Сергей проводил его внимательным взглядом и спросил:
— Танюш, а кто такой этот Димка?
— Кажется, олигарх в масштабе их класса. Папа — владелец какой-то живодерни рядом с метро, то ли чебуречная, то ли пельменная. На родительские собрания присылает официантку.
— А как этот Димка учится?
— Редко.
— Действительно, олигарх.
— Мамуля! Чур мне самый маленький окорочок, а макаронов совсем не надо!
— Окорочок я тебе дам самый средний, а макарошек — чуть-чуть. Совсем без гарнира нельзя, ты же не троглодит.
— Если троглодитов не кормят макаронами, хочу быть троглодитом.
—
— А я, между прочим, буду из вас самой толстой троглодиткой, — заявила Татьяна, с задумчивым видом обсасывая косточку.
— Не понял. — Сергей долго наматывал на вилку длинную макаронину. — Это ты к чему?
— Кирюша звонила. — Татьяна тяжело вздохнула. — Предложила какую-то новую формулу для похудения. Двести долларов.
Сергей усмехнулся, наливая Илюшке сок.
— Лучше бы она подсказала, где эти деньги заработать.
— Подсказала. — Татьяна вытерла руки салфеткой и, брезгливо поморщившись, бросила ее в пустую уже тарелку.
— Что, колготки продавать? — Сергей внутренне напрягся, понимая, что не в состоянии ничего противопоставить даже торговле колготками.
— Да нет. Еще почище. Домработницей к «новому русскому». Пятьсот в месяц. Я так понимаю, за честность.
— Пятьсот — чего? — спросил Сергей, внимательно глядя на жену.
Татьяна, старательно отводя глаза, пожала плечами.
— Долларов, конечно.
— Домработница? Пятьсот долларов?! — Сергей вскочил из-за стола и убежал в ванную. Долго, тщательно мыл руки. Вернувшись, сел и уставился куда-то в пространство.
— Начальник моего отдела получает триста долларов — в рублях, конечно. Я, ведущий инженер проекта, — двести. Ты, кандидат наук, — меньше ста. А домработница — пятьсот! Положительно, мир сошел с ума.
— Пойми, Сережа, — осторожно начала Татьяна. — Платит-то не какой-то обобществленный мир и не безличное государство, а предельно конкретный человек, которому нет никакого дела ни до твоего проекта, ни до моих научных заслуг. А вот домработница ему нужна, и за свой жизненный комфорт он готов платить столько, сколько считает необходимым.
— Откуда они взялись, Тань? Откуда у них такие деньги? — в задумчивости пробормотал Сергей.
— Не знаю, Сереженька. Не исключено, что он сумел продать свой проект раньше и удачнее, чем ты — свой.
— Не верю! — В глазах мужа зажегся знакомый фанатичный огонек. — Не верю!
И ты не веришь! Человек, работающий столько, сколько работаю я, никогда не швырнет пятьсот долларов на домработницу! Никогда! Ему деньги нужны! Бумага — раз! Оборудование — два! Компьютеры — три! Есть еще четыре, пять, шесть — и так далее! Бред какой-то… — Он немного успокоился. — Домработница — кандидат наук. Надеюсь, я слышу это в последний раз.
— А с Димкой английским языком занимается тетя — тоже кандидат наук, — решил поучаствовать в разговоре Илюшка. — Его папа говорит, что английский сейчас важнее, чем русский и математика.