Я умер вчера
Шрифт:
– Честно говоря, я тоже против. Деньги, конечно, нужны, но не такой ценой.
– Да что тут особенного?! Я что, предлагаю Тане принести какую-то невероятную жертву? Господи, поехать на телевидение, потратить полтора часа на все про все и вернуться домой. Есть о чем говорить!
– Есть о чем говорить, – возразила Ира. – Стасов, ты даже не понимаешь, о чем идет речь, потому что ты целыми днями на работе. А я всегда дома, и «Лицо без грима» смотрю регулярно. И мне не нравится, как Уланов себя ведет. Раньше он был такая душка – прелесть! А сейчас это монстр какой-то, и попасть к нему в лапы – врагу не пожелаю. Вы все, наверное, забыли, что Таня ждет ребенка, и нервные перегрузки ей противопоказаны. А встреча
Настя удрученно рассматривала кофейный осадок в своей чашке. Ничего у нее не вышло. А ведь она была изначально уверена, что уговорит Татьяну без малейшего труда. В чем же дело? В том, что она совсем мало знает жену своего давнего приятеля Стасова и не смогла найти нужных слов, подобрать ключик к ее характеру? Или в том, что она вообще утратила способность искать эти нужные слова и ключики, потому что инстинктивно старается говорить как можно меньше и максимально сокращать время общения с другими людьми? Неужели пережитый зимой стресс так мощно ударил по ее профессионализму? Кошмар. С этим надо что-то делать. Не уговорить писателя выступить по телевидению! И не какого-то чужого, незнакомого писателя, а человека, которого знаешь целых четыре месяца лично, да еще полтора года по рассказам Стасова. Это же надо совсем ничего не уметь, чтобы не выполнить такую простейшую задачу!
– Ладно, – грустно сказала она, – я поняла, на участие в передаче ты ни за что не согласишься. А что мне ответить Дороганю?
– Кто такой Дорогань? – тут же встрял ревнивый Стасов.
– Продюсер. Хочет снимать фильмы по Таниным книгам и просит ее написать сценарий, – пояснила Настя.
– Я уже все объяснила, – чуть раздраженно сказала Татьяна. – Мне нужно закончить книгу. Пока книга не будет дописана, никаких сценариев. А потом можно будет вернуться к этому разговору, если твой Дорогань не остынет.
Настя решила больше ни на чем не настаивать. В конце концов, Дорогань ей был нужен только для проталкивания Татьяны в программу к Уланову в качестве писательницы. Если же Таня отказывается, то и интересы кинопродюсера Настя отстаивать не будет.
Посидев для приличия еще минут двадцать, она распрощалась и поехала домой.
С Лутовым я познакомился примерно месяц назад, когда Оксана Бондаренко готовила передачу об очередном кризисном центре. Центров этих наплодилось в последние годы видимо-невидимо, из всех щелей повыползали милосердные доморощенные психологи, жаждущие помочь людям, попавшим в тяжелую жизненную ситуацию и намеревающимся свести счеты с опостылевшим бытием. Гостем программы был, собственно, руководитель такого центра, а Лутов пришел вместе с ним на запись в качестве ходячей моральной поддержки.
Перед записью я, как и полагалось, минут сорок просто потрепался с гостем и его сопровождающим, Оксана поила нас кофе с пирожными, а я, что называется, «устанавливал контакт». И только к тому моменту, когда пора было идти в студию, я вдруг понял, что сам гость мне совершенно не интересен, а вот его сопровождающий, среднего роста мужчина с абсолютно лысым черепом, слегка горбатым носом и глубокими серыми глазами, меня буквально заворожил. Все время, пока шла запись, я думал только о том, что в этом мужике такого особенного. И сразу же после окончания беседы перед камерой я пригласил их обоих выпить еще кофе. Оксана, помнится, кинула на меня изумленный взгляд: такое раньше не практиковалось. После записи мой гость (я даже не удосужился запомнить его фамилию, до такой степени он был мне безразличен) как-то приутих, видно, осознал, что свой долг перед Отечеством
Когда передача была смонтирована, Оксана, как обычно, пригласила руководителя кризисного центра на просмотр, и я волновался, как ребенок: придет ли он один или снова с Лутовым. И, увидев их вместе, обрадовался, как юнец, дождавшийся свою девушку на углу у телеграфа. На этот раз Лутов понравился мне еще сильнее. Собственно, гостя программы я нагло спихнул Оксане и режиссеру, пусть смотрят, что получилось, и вносят поправки, от меня уже ничего не требуется, ну, может быть, дописать какой-нибудь кусочек, но это решаю не я, а опять же режиссер. Я вцепился в Лутова, как нищий в прохожего, стараясь выглядеть умным и образованным и периодически ловя себя на том, что заискивающе заглядываю ему в глаза.
Мне показалось, что Лутов тоже ко мне проникся чем-то дружеским, потому что стал рассказывать о кризисном центре кое-какие подробности, не прозвучавшие во время записи. Сами подробности меня мало интересовали, но он несколько раз обмолвился, что, дескать, человеку с моими данными куда интереснее и полезнее работать у них, чем прозябать в сомнительной телевизионной программе. Под «моими данными» он подразумевал умение спокойно и доброжелательно разговаривать с людьми, показывая им, что они на самом деле намного умнее и интереснее, чем думают о себе сами.
– После беседы с вами у человека повышается самооценка, – говорил он, – а для пациентов нашего центра это, пожалуй, самое главное. Помочь человеку взглянуть на себя другими глазами – это и есть тот ключ, при помощи которого мы открываем ему дверь, и он получает возможность выйти из того угла, куда сам себя загнал.
– Я могу расценивать ваши слова как приглашение на работу? – пошутил я.
Лутов тогда посмотрел на меня очень серьезно и кивнул.
– Безусловно. Правда, если вы надумаете бросить телевидение и стать членом нашего коллектива, вам придется принять наш образ жизни. Он может вам совсем не понравиться.
Тогда, месяц назад, я еще был жив, и живы были Витя с Оксаной, я еще любил Вику и не помышлял о том, чтобы бросить телевидение, поэтому предложением Лутова не заинтересовался. Но сам этот лысый горбоносый человек притягивал меня как магнит. Я бы с огромным удовольствием послал подальше всех своих друзей-приятелей, если бы взамен получил одного такого друга, как Лутов. Умного, спокойного, надежного, не перекладывающего на тебя свои бесконечные мелкие проблемы. Что-то в нем было такое… Даже словами не выразить.
В третий раз мы встретились с ним после того, как запись передачи прошла в эфире. Я, честно признаться, был сильно удивлен тому, что Лутов захотел повидаться со мной. Витя Андреев вел дела таким образом, что наши гости как-то не пылали желанием встречаться с нами после передачи. Вероятно, они испытывали к нам некую смесь благодарности и отвращения. И звонок Лутова поверг меня в недоумение. Правда, надо признаться, радостное. Я догадывался, что он собирался мне сказать, но от него готов был выслушать даже это. Почему-то мне казалось, что от такого человека, как Лутов, можно принять любую критику, даже самую нелицеприятную. Короче, я согласился встретиться с ним в том самом заведении, где мы с Викой любили пить кофе и где я на днях увидел ее с любовником.