Я вернусь
Шрифт:
— Госпожа, вам нельзя на улицу.
«А ты мне запрети!»
— Мителла, я делаю, что хочу!
Рабыня вскинула руки, не давая пройти Море.
— Позвольте хотя бы объяснить, хозяйка!
«А не желаешь ли получить тростью по голове?»
В душе кипела злость. Она совершенно не понимала в происходящем!
Мора остановилась, тяжело вздохнув. Скептически оглядела Мителлу и буркнула:
— Ну объясни.
— Госпоже Дуа нельзя входить в замок по приказу Безымянного Короля! Если она окажется здесь, то её сына Зайна ждет наказание. Разве вы забыли…
— Я
— Это её сознательный выбор, — парировала Мителла. Она сжалась, словно действительно боялась удара тростью. — Каждый анимам госпожа Дуа приходит к воротам замка и стоит там. В любую погоду.
— Да она всего лишь хочет увидеть сына!
Силы разом покинули Мору. Действие живительной настойки рабыни прекратилось, и на спину словно рухнула гигантская плита. Хотелось закрыть глаза и оказаться у себя в покоях. Сидеть в мягком кресле до тех пор, пока воины Гектора не начнут штурмовать Венерандум. «И чего я добиваюсь? Разве Дуа заслужила моего уважения? Я ведь, наверное, должна радоваться, что давний враг семьи так низко пал».
Вот только семьи Марциалов уже не существовало.
— Мителла, я понимаю твое волнение, — сказала Мора. — Но я не могу — в отличие от всех этих чванливых дураков в галерее — игнорировать чужое горе. Только не после случившегося. Я сейчас прикажу открыть ворота и приведу Дуа к себе в покои. И начхать на остальных. Безымянный Король не узнает, а старейшине Анку наверняка наплевать.
— Так нельзя, — испуганно прошептала Мителла.
— Я просто напою Дуа горячей ореховой настойкой. И всего лишь. Если кто-то будет против, то ты сваливай вину на меня. Мол, эта взбалмошная дочь… Марциалов приказала мне нарушить слово Безымянного Короля. Хорошо?
Слуга часто закивала и отошла в сторону.
— Ты мне поможешь? — спросила Мора.
Та молча кивнула, бросая опасливые взгляды на стражников.
«И славненько. А то я уже решила выбить из тебя всю дурь моей тростью».
Вскинув голову и надменно выпятив подбородок, как учил её дед, Мора направилась к воротам. Палангаи, конечно же, не подали и вида, что услышали перепалку между дочерью прокуратора Мартина и слугой, хотя их отделяло всего пять-шесть эмиолиусов. Они по-прежнему смотрели куда-то в одну точку и не обращали внимания на происходящее в приватном зале.
— Откройте ворота, — приказала Мора как можно спокойнее. Но голос все равно предательски дрожал. — Я желаю пообщаться со знатным прокуратором Дуа Нокс в своих покоях.
«Они будут игнорировать меня. Словно я никто. Ничего не получится…»
Однако палангаи, переглянувшись, выполнили её приказ без слов. Раздался скрип, тяжелые створки ворот медленно распахнулись, и открылся вид на засыпанный снегом Венерандум. Вдали, на городской стене, вереницей полыхали жар-камни. По правую сторону от Моры прижимались к королевскому замку небольшие каменные домики, по левую — высились постройки старейшин.
А
— Встаньте, Дуа, — сказала Мора как можно громче. Из-за ворвавшихся в зал ледяных порывов ветра, она тут же замерзла, — и пойдемте ко мне в покои. Кажется, вы вдоволь настрадались.
— Скоро его приведут? Скоро?
Мора поерзала в кресле, пытаясь сесть поудобнее. Уколы боли в нижней части спины не прошли, но, по крайней мере, не доставляли сильного дискомфорта. Она поправила трость у стола, чтобы та не упала, взяла глиняную кружку и отхлебнула ореховой настойки. Нёбо тут же обожгло.
— Расслабьтесь, Дуа, всё будет хорошо.
— Откуда вы знаете? Если меня поймают в замке, то беды не миновать. А я не хочу…
— Расслабьтесь, — спокойно повторила Мора. — Лучше попейте. Мителла приведет Зайна, можете даже не волноваться. Я человек слова. Сейчас нет никому дела ни до вас, ни до меня.
Дуа бросила на неё неуверенный взор, отпила из кружки. Кажется, ей было некомфортно сидеть на кровати: она то и дело пыталась облокотиться спиной о стену, но ширина постели не позволяла ей это сделать. Поэтому приходилось ютиться на краю.
— Как давно вы стоите на коленях перед замком? — спросила Мора.
Скривившись, словно укусила кислый плод, Дуа отхлебнула ореховой настойки. Руки её дрожали.
— Я не хотела бы говорить…
— Почему?
— Это унизительно, Мора. Мне, наверное, не стоит перед вами признаваться в подобном, но я мечтаю о смерти Безымянного Короля. Такой человек не заслуживает ни трона, ни жизни!
«Как неосмотрительно».
— Только не говорите об этом никому в замке, — сказала Мора, хмыкнув. — Иначе действительно беды не миновать.
— Вы ничего не… — Дуа осеклась. Страх в её глазах сменился презрением. — Ничего не знаете о всех моих страданиях! Я больше ничего не боюсь!
Ароматические палочки, расставленные на стенах комнаты, источали приятные запахи мёда хунфусе.
— Да ну? — скептически заметила Мора. — И поэтому вы так трясетесь? Не от страха, а от холода? В моих покоях тепло, дорогая. Вы согреетесь. И к тому же не стоит говорить тут о страданиях. Боюсь, вы даже не осознаете, насколько сильно ошибаетесь. Всегда можно сделать еще больнее, уж поверьте.
Она кивком указала на трость. «Вот уж я знаю толк в мучениях. Проверила на себе…»
— Простите, Мора, — сказала Дуа бесцветным голосом. — Я совсем не подумала, что могу вас обидеть. После потери сына превратилась в старую развалину.
И это было правдой: её длинные волосы блестели серебром, некогда широкие плечи обвисли от собственной тяжести. Лицо потемнело от ветра и морозов, нездоровую кожу исполосовали морщины. Даже зеленые глаза потускнели.
«Я бы её не узнала, если бы встретила».