Я вернусь
Шрифт:
Валера уже две недели не выходил из дома, с того самого дня, когда они поссорились. Днями лежал в своей комнате, повернувшись к стене и не отвечая на ее вопросы. Она уговорила Светку добыть для него справку о воспалении легких. Преступление, но что поделать? Иначе сына могли выгнать из школы, не дожидаясь конца учебного года, несмотря на мать-учительницу.
Он отказывался говорить, что произошло, и ей оставалось только гадать. Но в глубине души Нина даже была рада, что все так обернулось. Если сын сидит дома, значит, он не употребляет наркотики. А это,
Пухлый Борин конверт приятно грел руку. Может быть, ей стоит купить сыну какой-то подарок, чтобы восстановить хрупкое равновесие в их маленькой семье? Как-то загладить свою вину. Ведь она снова сделала что-то не так.
Нина свернула с освещенного проспекта в арку, что вела к их дому. Там вечно справляли нужду несознательные граждане, отчего в арке нестерпимо воняло нечистотами. Вот и теперь неизвестный молодой человек пристроился к стене и обильно орошал ее струей.
Обычно Нина проходила мимо, старалась избегать конфликтов, но сегодняшняя потеря ученика выбила почву из-под ног. Хотелось плакать и ругаться одновременно.
– Да как же вам не стыдно! – возмущенно воскликнула она, остановившись и глядя на мужчину, неспешно заканчивающего начатое. Тяжелая сумка с продуктами на несколько дней оттягивала руку, и Нина поставила ее на землю. – Неужели нельзя было немного потерпеть, у метро же есть туалет!
Мужчина, игнорируя Нину, застегнул молнию и неспешно принялся за ремень. Поняв, что он не собирается ей отвечать, Нина подняла свою ношу и пошла дальше, качая головой – как из сладких маленьких мальчиков потом вырастают такие бескультурные мужики? Или проблемные наркоманы? Где тот момент, когда все идет не так?
– Слышь, учительница, – Нина почувствовала едкий запах мочи, когда мужчина одной рукой закрыл ей рот, а другой приставил к лицу острие ножа, – передай своему сынуле, что дома может не прятаться, мы его и там найдем. Счетчик включили в понедельник, сегодня пятница, если за две недели не вернет, что взял, – деньги понадобятся на твои похороны.
Едкий запах исчез так же внезапно, как и появился. Ему на смену пришла резкая боль и ощущение чего-то горячего, стекающего за воротник. А затем яркая вспышка и долгожданный покой.
Нина пришла в себя от громких криков. В соседней комнате спорили двое, один из них кричал. Точнее одна. Светка вопила с ненавистью и от души, второй голос – мужской, Валерин, лишь слабо оправдывался.
– Ты посмотри, что ты с ней сделал, придурок малолетний! Ты думаешь, мать железная или вечная? Почему не вышел и не встретил?
– Да я ж откуда знал, теть Свет, тут обычно спокойно, – мямлил, вяло отбиваясь, Валера, но в голосе явно чувствовалась вина.
– Ну и что? Да хоть трижды спокойно, мать тащится по ночи с полной сумкой через подворотню, а ты лежишь, сериалы смотришь. Больше заняться нечем?
– Нечем, –
– У нее колготки мокрые и драные, – вдруг совершенно спокойно и даже как-то обыденно сообщила Светка.
Нина открыла глаза и немедленно посмотрела на ноги – так и есть, предательская дыра на большом пальце правой ноги и убегающая куда-то вдаль стрелка на левой. Она пошевелила пальцами ног, в тщетной попытке прикрыть стыдобу, но стало только хуже – большой палец окончательно вырвался на волю.
Нина попробовала сесть, удалось ей это со второй попытки. Голова кружилась. Она облокотилась о спинку дивана и прикрыла глаза. Надо было вмешаться в разговор и спасти сына от гнева подруги, почему она на него ополчилась и требует, чтобы он ее встречал? Что случилось? Память начала потихоньку возвращаться, и она вспомнила, что произошло с ней в подворотне. Поднесла руку к лицу и чуть не завопила от ужаса – лицо было забинтовано.
– При чем тут ее колготки? – непонимающе спросил Валера.
Они со Светкой находились в его комнате, а Нина сидела на диване в гостиной. Двери были открыты, и она прекрасно слышала их диалог.
– А при том, мой милый мальчик, что у нее нет денег не то что на новые сапоги, а на новые колготки. Таскается бог знает где и непонятно в чем, только чтобы для тебя копейку заработать. А ты что? Вместо «спасибо» нервы ей мотаешь? – горько спросила Светка.
Валера ничего не ответил.
Нина попыталась встать, но не удержалась на ногах и рухнула на диван. Подруга и сын, словно по команде, сорвались с места и бросились в гостиную, к ней, перебивая друг друга:
– Что случилось? Нинуля, кто это?
– Мам, ты его видела?
Нина подняла глаза на сына. Почему-то после нелепой Светкиной фразы о колготках стало очень жаль себя. Разве так она представляла свою жизнь в пятьдесят лет? Дырявые сапоги и драные мокрые колготки?
– Сыночек, – начала она и глубоко вдохнула, чтобы не расплакаться. До нее постепенно начал доходить весь ужас случившегося. Ведь парень мог ее убить, и тогда Валера остался бы совсем один на растерзание этим страшным людям. Ведь это из-за них он не выходит из дома, как же она сразу не поняла? – Сыночек, – повторила она, – этот парень, он ждал меня в арке, понимаешь? Он сказал, что включили счетчик и если ты не вернешь то, что взял, за две недели, то можешь готовить деньги на мои похороны.
Ей показалось, что Светка сейчас ударит Валеру, – она занесла руку, но в последний момент остановилась, лишь прогудела:
– У-у-у, гад!
Затем подошла к подруге, по-матерински обняла за плечи и прижала к себе. Нина вдохнула аромат пудры и сладкого парфюма:
– Нинуля, надо бы в полицию, заявление написать, мало ли, они же знают всех этих придурков.
– Не надо, – дрожащим голосом возразил Валера.
– А ты вообще молчи, – цыкнула на него Светка, снова укладывая подругу на диван и гладя по голове словно маленькую.