Я выбираю...
Шрифт:
Разбудили меня чужие шаги, принадлежавшие тени, по-хозяйски расположившейся у моей кухонной стойки, что разделяла обеденную зону ото всего остального. У меня даже стола нормального не было.
Сначала подумала, что это Бодлер каким-то чудом проник ко мне. И даже обрадоваться успела, правда, тут же и запаниковала.
Но тень не стала поддерживать мои иллюзии и голосом Макса поставила меня в известность:
— Знаешь, по-моему, у тебя в ванной кого-то сегодня убили.
Глава 5
Сорвалась
И опять себя ругала, дура,
Выпуская словно стаю
Отравленный дым.
Хочешь выйти, но я — пас,
Сквозняком уже и так продуло,
К черту свечи, плед на плечи,
Давай помолчим.
(с) Lascala
Я пытаюсь приподняться на локтях, чтобы лучше видеть Максима, но голова отказывается отрываться от кровати.
— Меня убило, — себе под нос бурчу я.
— Лиз… — напряжённо произносит моё имя Ребров.
Но я молчу, всё ещё надеясь, провалиться в своё уютное забытье.
— Лиз, — продолжает звать Макс. — Ты же не вены там резала?
— Что?! — от неожиданности я подскакиваю на кровати. Макс не шутит, это я по голосу слышала. Попыталась включить торшер, стоящий у кровати, и сама же застонала. Руку было больно. Ах да, бинт, рана, порез.
Максим сам зажигает верхний свет, от чего я недовольно морщусь. Зато тень, наконец-то, обретает конкретные очертания. Ребров стоит на «кухне», скрестив руки на груди. Должно быть, приехал ко мне сразу после свадьбы, ибо до сих пор был одет в костюм-тройку, правда, галстук и пиджак он снял, а жилет был расстёгнут.
На целых пол головы ниже Кирсанова, он всегда смотрелся значительно солиднее вечно взлохмоченного брата. Артур «брал» людей своим безудержным обаянием, а Макс — обстоятельностью и надёжностью.
Серо-зелёные глаза, смотрящие на меня с тревогой и укором, сначала блуждают по моему лицу, а потом упираются в мои голые ноги.
Чёрт, на мне же кроме полотенца ничего.
— Не смотри, — бросаю я ему, и, натянув посильнее полотенце на зад, спешу скрыться в ванной. Здесь творится настоящий пиздец. Весь пол, раковина, края душевой кабины оказываются уделанными моей кровью. И это не считая мокрой одежды и разбитого зеркала. Да, представляю, что подумал Максим, увидев всю эту красоту. Реально всё выглядит так, будто кто-то пал здесь смертью… мокрых.
Памятуя о возможных осколках, стараюсь не наступать босыми ногами на центр комнаты. Переоделась в халат, висевший здесь же на крючке. Оставалось только разодрать спутавшиеся после душа волосы, это занимает достаточно много сил и времени, ведь приходится действовать одной рукой.
К тому времени, как я появляюсь на «кухне», Макс уже успел заварить чай и даже налить мне в большую кружку чего-то до безумия ароматного и вкусного. У меня в кухонном шкафу валялась целая куча разных пакетиков, коробочек, мешочков с чаями — на каждый праздник кто-нибудь дарил мне очередной набор. Но
Я села на высокий стул напротив ночного гостя и потянулась здоровой рукой к кружке. Зато сам Ребров перехватил мою левую руку и внимательно рассматривал ладонь, наспех перемотанную бинтом. Видимо до последнего боялся, что я всё-таки вены резала.
— На осколок наткнулась, — попыталась я успокоить его. Но Макс всё равно с недовольством посмотрел на руку и даже аккуратно провёл пальцами по тому месту, где сквозь бинт выступала засохшая кровь.
— Тебе к врачу надо, — сухо замечает он. Попыталась возразить, но друг продолжил свою отповедь. — Завтра захочешь бинт отодрать, опять кровь пойдёт. Судя по тому, что я видел в ванной, тут надо зашивать.
— Пфффф, и как давно мы в медики подались?
— А тут и медиком не надо быть, чтобы оценить степень твоего членовредительства.
— Это случайно вышло…
— Я вижу.
Ребров разговаривает со мной тоном, каким обычно Кристина отчитывает Андрюшку. Между прочем, очень неприятно. Не надо меня воспитывать, и без этого ошибок понаделаю. Выдёргиваю ладонь из рук Макса, о чём тут же и жалею, так как становится больно. Но в этот раз я стараюсь не морщиться, чтобы лишний раз не возвращаться к врачебной теме.
— Как догуляли? — перевожу я разговор.
— Замечательно, — ехидничает Макс. — Я бы на месте Егора тебя придушил. Бодлер надрался как собака, еле Сгорскому его сбагрили. Маринка с превеликим удовольствием мне бы глаза выцарапала. Артур тоже сидел с таким видом, словно на похоронах гуляем. Спасло только то, что у невесты пол страны родственников, и все они приехали с целью оторваться по полной, не смотря ни на что. Так что сельская вечеринка удалась. Мы с Кристиной уезжали под хоровое исполнение Алегровой.
— Фёдор должно быть счастлив…
Ребров вопросительно смотрит на меня, а я лишь отмахиваюсь.
— Забудь.
— Лиз, да что с тобой такое?!
— А что со мной такое? — до меня, правда, не доходило. Понимаю, если б он меня ещё в момент моей истерики застал, тогда можно было бы дядячек в белых халатах вызывать. А сейчас же сижу спокойно, чай попиваю, беседу светскую поддерживаю.
— Ты на себя не похожа.
В памяти сразу всплыла чужестранка из зеркала. Неужели она таки вырвалась наружу?
Боже, что за бред, о чём я думаю? Так и триллер очередной для Голливуда выдумать не сложно.
– Лиз, нет, ну, правда. Ты какая-то отстранённая от всего, такое чувство, что тебе интерес к жизни отшибло напрочь. А ещё твоё решение уйти. Если это усталость, то давай мы тебя в длительный отпуск отправим? Отдохнёшь, расслабишься. Когда вернёшься… Хочешь, я штатное расписание изменю? Создам для тебя вакансию ещё одного зама? Лиз? Ну, скажи, уже хоть что-нибудь. Мы с Артуром реально бояться начинаем.