Я здесь
Шрифт:
Степа кивнул и полез в карман джинсов за телефоном.
Бабушка несколько минут причитала и бранила внука, который за весь день ни разу не удосужился ей позвонить. К тому, что он останется ночевать в гостях, она отнеслась с подозрением. Степе пришлось выкручиваться, на ходу сочинив историю, что они долго занимались с Лешкой Павловым (это был его сокурсник, которого бабушка знала), а так как уже поздно и ехать далеко, Степа решил переночевать у друга. Пусть бабуля не волнуется. Ничем «таким» они заниматься не будут. Да и не одни они в квартире. Лешкин дедушка тоже здесь. Сунув трубку стоящему рядом Мережкову, Степа замер,
– Ну-с, спрашивайте.
– Кто это был? – выдохнул Степан, мгновенно забыв о разговоре с бабушкой.
– Где конкретно? – спокойно поинтересовался хозяин.
– В парке.
– А то существо, что вы видели в троллейбусе, вас не интересует?
– Интересует. Но тот, что в парке, был страшнее.
– Вы так думаете? – спросил Мережков, ставя на столик из красного дерева бокал с виски.
Степе показалось, что хозяин специально тянет время, не спешит отвечать на его вопрос, и следующие слова лишь убедили его в этом.
– Что вы знаете о Всадниках, молодой человек?
– О всадниках? – Степа растерянно поправил очки, не понимая, почему Пал Палыч сменил тему, – честно говоря, я не увлекаюсь конным спортом…
– Я говорю о Всадниках Апокалипсиса.
Степану показалось, что он ослышался:
– Что? Всадниках чего? Апо.. апо…
– Апокалипсиса, – подсказал Пал Палыч, поднимаясь с кресла.
– Честно говоря – ничего, – растеряно ответил юноша. – Мне кажется, что это как-то связано с Библией, но я могу ошибаться.
– Вы не ошибаетесь. Хотя упоминание о Всадниках впервые появилось не в Библии, а в Откровениях Иоанна Богослова, но сейчас это неважно, – ответил Мережков, вытаскивая из шкафа книгу. – Вот смотрите, – он вернулся и вручил ее Степану, открыв на нужной странице. – Это не Библия и не Откровения. Просто религиозный справочник с картинками. Для таких, как вы… – мужчина замялся.
– Невежественных дилетантов, – подсказал ему Степан, с интересом разглядывая старинные гравюры.
– Можно и так сказать, – согласился Мережков и, усевшись рядом, заговорил, показывая на изображение:
– Это гравюра Альбрехта Дюрера, на которой изображены Всадники Апокалипсиса.
Степа поправил пальцем очки. Этот жест означал, что его заинтересовало изображение. В центре гравюры были изображены четыре всадника. Они как будто появились из густого сумрака, надвигающегося на землю. Художник изобразил тьму не сплошным черным пятном, а тесно сближая почти прямые, колеблющиеся линии. Поэтому кажется, что мрак движется следом за всадниками. Да и сама кавалькада едва вмещается в лист. Всадники скачут, и следом за ними надвигается тьма, пожирая свет, который еще виднеется на горизонте. Кони, их ноги и головы, то, как они натягивают поводья, создавало ощущение скачки, причем образ был настолько выразительный, что казалось – слышен топот коней.
Мережков прервал Степины размышления, указав на самого дальнего всадника.
–Это первый. У него много
– А кого он хочет захватить? – поинтересовался Степа.
– Он хочет убивать людей, уничтожать и покорять врагов, жаждет власти.
– Надо же, а выглядит благородно, – задумчиво сказал юноша, внимательно разглядывая старинную гравюру.
– Да. Но это лишь фасад, за которым скрывается зло, преследующее нечестивую цель. Второй всадник с мечом в руке – это Война. Думаю, не стоит пояснять, что это означает. Вот этот, с весами в правой руке – Голод. Он появляется тогда, когда Война и Завоеватель сделают свое дело.
Степа кивнул, продолжая разглядывать изображение. На переднем плане был изображен полуобнаженный старик с разверстым в крике ртом и горящими глазами. Он восседал на костлявом коне. Следом за ним по земле ползло чудовище с открытой пастью, собирающее проглотить лежащего на земле мужчину, по-видимому, короля. Рядом падали поверженные ужасом люди. Никто из них даже и не пытался сопротивляться.
Степан перестал разглядывать гравюру и взглянув на Мережкова понял, что сейчас услышит нечто очень важное. Так и получилось.
– Это всадник на бледном коне – Смерть. Именно его вы видели сегодня в троллейбусе.
Степа замер с приоткрытым ртом. Его голос невольно задрожал, когда он произнёс:
– Откуда вы это знаете?
– Я тоже видел его, – хотя на губах у мужчины была улыбка, глаза оставались серьезными. Степе показалось, что, произнося эту фразу Мережков весь подобрался, как хищник перед броском. – а теперь я должен сказать самое важное: вы и та девушка, что была с вами… Вы – Видящие.
– Видящие? – растерянно уточнил Степа, глядя на сидящего рядом мужчину. – А кто это такие?
Молодой человек почему-то вспомнил фильм «Вий», где потустороннее чудовище могло видеть даже тех, кто находился в обережном круге, но для этого ему необходимо было поднять веки.
– Это те, кто обладает редким даром, позволяющим им видеть то, что другим, скажем, обычным людям, недоступно.
– Например, Всадников?
– Да. И не только их, а также призраков, сверхъестественных сущностей, вселившихся в людей, и собственно самих демонов. Всадники и их прислужники могут принимать какой угодно вид, в том числе становиться людьми, и только Видящие могут рассмотреть их истинный облик.
На лице Степана, сменяя друг друга отразилось сразу несколько эмоций: неверие, удивление, страх и непонимание. Он несколько раз открывал рот, но не мог сформулировать вопрос. Пал Палыч деликатно ждал, когда молодой человек придет в себя. Наконец Степа выдохнул:
– Тот, в парке… Кем он был? Зачем он шел за мной? Хотел убить?
– Скорее, запугать, – Пал Палыч встал, и, обойдя столик, опустился в кресло. – Видящие представляют опасность для… демонов.
Степа считал себя будущим ученым-биологом. И к тому же очень уравновешенным человеком. Он спокойно выслушал все, что рассказал ему Мережков и ничем не выдал своего потрясения. По крайней мере, он на это очень надеялся. Но демоны… Это было уже слишком: сознание просто отказывалось в это верить. В голове была каша, как тогда, когда он пытался за ночь выучить органическую химию за целый семестр. Мысли метались, как угорелые, мешая сосредоточиться. К счастью, его собеседник терпеливо ждал, и Степа произнес то, что первым пришло ему на ум: