Яблоневая долина
Шрифт:
Даже в трактире никак не могла угомониться.
– Это что ж такое интересное вы рассказываете, барышня?
– поинтересовался хозяин постоялого дора.
– Сказку!
– выпалила Лиза.
– Про темный путь и людей на нем. Мальчика, девочку и дяденьку. Они шли к радуге, а за ними гналось огромное чудовище.
Плут приглашающе махнул рукой. Приш с семьей расселись за столом. Мохноног накрывал, а Лиза все трещала. Приш подвинул к себе тарелку с окрошкой, взял ломоть свежего ржаного хлеба и принялся есть - проголодался. Целый день на воздухе. Тут хочешь - не хочешь, а аппетит нагуляешь. Плут водрузил на стол
Приш набивал желудок и рассматривал постоялый двор. Массивные столы и под стать им скамьи из северного дуба. Гладко отполированные, покрытые темной морилкой и лаком. Такие и великана выдержать смогут, не сломаются. На стене горят огоньки. У Приша тоже есть дома огонек, похожий на белую шапочку одуванчика. А здесь их так много, что их свет придает залу праздничное настроение. Красивая магия. Высокая стойка, за которой обычно находится хозяин постоялого двора. А на полках за стойкой чего только нет. Толстые пузатые бутыли подпирают друг друга. Хрустальные, из толстого стекла, глиняные, даже кожаные - среди них Приш разглядел и сидр Яблоневой долины. Стало приятно за свой труд.
– И тут перед ними дверь появилась, и они все вернулись домой, - Лиза умудрялась говорить даже с набитым ртом.
– Хорошая сказка.
– Хорошая, - подтвердил Плут, - только не сказка, а быль. Несколько десятилетий назад все произошло.
На пол с громким звоном упала ложка - мама от удивления выронила.
– Что вы такое говорите, господин хороший?
– с тревогой спросила она.
Плут пододвинул табуретку к столу и сел рядом.
– Чистая правда, госпожа Марта, клянусь гильдией дорожников! Мой дядюшка Флут рассказывал, когда я еще пешком под стол ходил. Именно к его постоялому двору и вывел путников темный путь.
Приш аж полыхнул: ничего себе! Оказывается, это чистая правда. Не может быть! А Плут продолжал:
– Говорят, что существует три пути, проходящие через миры Темногорья: светлый, темный и серый. И по ним можно попасть в странные места, куда так просто доступа нет.
У Приша от удивления рот открылся: ничего себе! Правда, он сразу же его захлопнул - до чего же вредная привычка так сильно изумляться. Приш слушал и мечтал: вот бы ему пройти по одному из путей. Столько бы всего удивительного увидел, было бы что Алисе рассказать. Да и в ее глазах он сразу бы героем стал.
Мохноног зажег лампу, вокруг которой запорхали белые мотыльки.
– Только одолеть эту дорогу можно лишь втроем, - повествовал он.
– Никто не должен отстать или потеряться по дороге. И тогда возможно дойти до радуги, где исполняются самые заветные желания. Любые, даже несбыточные.
Мысли Приша сразу же скакнули: а что бы он загадал? Чтобы Алиса в него влюбилась? Так она и так сразу его полюбит, как только он путь одолеет. Ведь это не каждый может. Что же тогда? Узнать, кто его настоящие родители? Да, хочется, но жалко на это единственное желание тратить, когда есть вещи важнее. Лучше пусть Марта и Вилли живут долго и счастливо. Здоровья бы им побольше. Да, хорошее желание, нужное.
– А еще дядюшка поведал, что вроде бы существует еще один путь - бесцветный, о котором никто ничего толком не знает, - Плут все рассказывал о путях.
– Но это только слухи.
Мохноног погасил лампу, и всех потянуло в сон.
Глава третья. Подарок для Алисы
После сна осталось приятное послевкусие. Словно случилось что-то настолько хорошее, что сердце от этого стало огромным и теперь не умещается в груди. Вскоре постучали: мама позвала завтракать. Внизу уже собрались постояльцы: кто-то распродал товар еще в субботу и теперь собирался домой, а кто-то вновь спешил в ряды. Приш зевнул от души: рано разбудили, солнце только поднимается. На улице еще темно. И будто в ответ на его мысли сразу же засияла башня тысячи вокзалов - точно ее стены были покрыты отполированными пластинами. Хотя ничего такого Приш не замечал.
Он заинтересованно взглянул в окно: нет, надо будет как-нибудь залезть на башню - для него это пара пустяков. Он на любой вертикальной поверхности держится легко, повезло с присосками. Приш посмотрел на руки: обычно их и не заметно, спрятаны в подушечках пальцев. Зато при необходимости появляются. Удобное приспособление, многие парни завидуют.
Рассвет добрался до крыш и окрасил их в алый. Затем засверкали окна, будто их хорошенько отмыли. Заблестела листва, тронутая первой позолотой. Все же на дворе урожайник* - начало осени. Совсем скоро листья побуреют и облетят, зато появятся белые мухи*, и наступит зима. Но до этого далеко. Они успеют собрать урожай поздних яблок и сделать самый лучший напиток - сидр.
В соседнем окне кто-то отворил окно, и солнечный луч попал прямо в глаз Лизе. Она зажмурилась и несколько раз чихнула. Смешная у нее привычка - все время чихает на солнце. В этом время подоспел завтрак: Плут принес стакан молока для сестренки и кувшин морса - для остальных. Поставил черничный пирог и тарелку печенья. Так рано плотно есть не хочется, а вот перекусить - самое то.
Лиза выпила молоко, и теперь над губой виднелась белая пена.
– У тебя молоко на губах не обсохло, - давясь от смеха, сообщил Приш.
С сестрой вечно так - умудряется испачкаться. То после пирога останутся черничные усы, то как сейчас - словно пена для бритья. Глаз да глаз за ней нужен, иначе так и пойдет на улицу. Приш передал Лизе полотенце и проследил, чтобы она тщательно вытерлась. А то будут над ней смеяться.
Ну улице было прохладно - все же начало осени. Днем еще пригревает солнце, и кажется, что на дворе лето, но ночь не обманешь. Приш накинул на себя куртку и забрался в повозку. Рядом примостилась мама с Лизой, папа залез на облучок. Мама укрыла Лизу пледом, та немного посидела, а после свернулась калачиком и уснула. Телега мелко тряслась по мостовой, и Приш раззевался. Как же спать хочется! Да и ладно, что он здесь не видел? В следующие выходные снова приедут с новым урожаем. Он примостился рядом с сестрой и задремал.