Яблоневый дворик
Шрифт:
— Дерьмо, — произнес он, выползая из меня, сморщившийся и жалкий. Чувствуя, как он скользит по моим бедрам, я вздрогнула. Джордж начал вставать, и мне удалось немного приподняться на локтях. Некоторое время он стоял на коленях между моих ног — со спущенными брюками, в расстегнутых рубашке и пиджаке, с блестящим от пота лицом. Он упивался собой. Смотрел на меня и улыбался. Потом по-приятельски бросил:
— Немного перебрал сегодня… пардон…
— Ты бил меня… — сказала я.
Все так же усмехаясь, он поднялся на ноги. Снял с кресла портфель и бросил на
— Я думал, тебе понравится, — самодовольно ответил он, потом добавил: — А мне понравилось, как ты просила.
Подтащив себя к дивану, я села. Меня трясло с головы до ног, зубы стучали. Он все еще смотрел на меня.
— Лучше пока не спускаться, а? — хмыкнул он. — Народ еще не рассосался.
Не отрывая от меня взгляда, он принялся возбуждать себя большим и указательным пальцами. — Вот капризный, — бормотал он. Его усилия давали результаты. Господи, помилуй, взмолилась я про себя, неужели опять все сначала? Он встал с кресла и подошел ко мне.
— Ну-ка, давай сюда рот.
* * *
Было около часа ночи, когда он ненадолго уснул, обхватив меня рукой за шею. Я долго лежала неподвижно, потом попыталась высвободиться, но он тут же проснулся. Наученная горьким опытом, я выдавила улыбку.
— Я, наверное, пойду, — небрежно сказала я, предполагая, что раз он уснул, значит, адреналин в нем иссяк. Он устал и выдохся.
Мой расчет оказался правильным.
— Да, пожалуй, — сонно пробормотал он. — Что, придется дома объясняться, а?
Теперь его тон звучал уже откровенно издевательски, но это было не так страшно, как улыбка, с какой он меня насиловал. Все будет нормально, говорила я себе, веди себя осторожно, и он больше не будет тебя бить.
Джордж встал и начал приводить в порядок одежду, потом поднял портфель, поставил его на стол и заглянул внутрь.
Я почти не сомневалась, что все кончилось, но на всякий случай старалась говорить спокойным и даже обыденным голосом:
— Ну что, тогда до свидания. — С этими словами я встала, чувствуя, как дрожат колени, расправила платье, надела пальто и пригладила волосы.
— Спустимся вместе, — сказал он.
Я вышла в коридор и подождала, пока он запрет кабинет. Все казалось нереальным. Мне хотелось одного — попасть домой. Чтобы попасть домой, нужно вести себя так, будто ничего не произошло.
Я стояла рядом с ним, пока мы ждали лифт. В лифте я прислонилась к стене и закрыла глаза. Когда я снова открыла их, насильник смотрел на меня и улыбался. Лифт остановился, и мы быстро вышли в опустевший холл. В коридоре еще стояли, беседуя, немногочисленные задержавшиеся гости, но в распахнутые двойные двери актового зала было видно, что там никого нет, кроме студентов с черными пластиковыми мешками для мусора. Я молилась о том, чтобы не наткнуться на знакомых. Когда мы шли через вестибюль, Джордж Крэддок взял меня под локоть:
— Метро уже не работает, так что возьмем такси пополам.
Снаружи
— Он не имел права отказываться. Мы могли бы на него пожаловаться. У него горел желтый сигнал.
Как по мановению волшебной палочки, подъехало другое такси. Джордж открыл заднюю дверцу и сделал мне знак садиться. Я послушалась. Он переговорил с водителем и плюхнулся рядом со мной.
Я забилась в угол как можно дальше от него и отвернулась. Мы в молчании ехали по ночному Лондону. Я словно онемела. Дороги были пустынными; дождь прекратился; стояла ясная темная ночь. За окном мелькали силуэты домов, подмигивали фонари. Я закрыла глаза.
Только когда мы проезжали Уэмбли, я сообразила, что он не должен узнать, где я живу. Открыв глаза, я повернулась к нему и с кривой улыбкой сказала:
— Муж наверняка еще не спит. Ждет меня.
— Ничего страшного, — ответил он. — Я все равно первый выйду.
Несколько минут мы ехали молча.
— Как удачно, что нам ехать в одном направлении, — сказал он. — Собственно, если по прямой, то я живу совсем недалеко от тебя.
Я почувствовала дурноту.
— А ты и не знала, да? — добавил он, потом наклонился и постучал по стеклянной перегородке.
Водитель опустил стекло.
— Высадите меня вон на том перекрестке, — распорядился Джордж.
Такси остановилось перед мигающим желтым светофором. Дорогу перед нами перебежала тощая собака. Джордж отстегнул ремень безопасности и полез в карман. Под мерное рычание двигателя вытащил, покопавшись, и бросил на сиденье десятифунтовую бумажку и несколько фунтовых монет.
— Вот, — сказал он. — Тут меньше половины, но тебе же дальше ехать.
Он ушел.
Машина тронулась с места. Я выдохнула, медленно и осторожно, и опять закрыла глаза.
Я не открывала их, пока такси не остановилось возле моего дома. Наверное, водитель спрашивал меня, куда ехать, но я не помню. В моей голове зияла пустота. Если что и осталось в памяти от той поездки, то только какие-то незначительные мелкие эпизоды. Как расплатилась с водителем, зашла в дом, заперла за собой дверь, поднялась в спальню и забилась под одеяло. Как, собрав оставленные Джорджем Крэддоком деньги, я вылезла из машины и захлопнула дверцу.
Таксист опустил боковое стекло. Я отдала ему деньги Джорджа, попросила минутку подождать и начала рыться в сумке в поисках кошелька. Водитель наблюдал за мной. У меня тряслись руки. Через минуту он, растягивая слова, спросил:
— Чек нужен, цыпочка?
— Да, пожалуйста, — ответила я. Веди себя, будто все у тебя нормально, и все будет нормально.
Я дала ему деньги, он вернул мне сдачу и чек, потом задумчиво посмотрел на меня и сказал:
— Ладно, цыпочка, тогда спокойной ночи.