Яблоневый дворик

Даути Луиза

— О чем вы писали в своем рапорте?

— О случаях недостойного поведения, я имею в виду, неоднократных. Мы работали в центре видеомониторинга — это служба, которая отслеживает данные со всех камер видеонаблюдения на территории дворцового комплекса, разделенной на участки. Так вот, просматривая камеры, они выставляли женщинам оценки в зависимости от их сексуальной привлекательности.

Миссис Прайс стояла ко мне спиной, но я без труда представила, какое притворно-удивленное выражение приняло ее лицо. Она довольно осторожно

продолжила:

— Конечно, каким бы предосудительным ни казалось подобное поведение, вам могут возразить, что то же самое происходит во всех коллективах, где преобладают мужчины, — например, в службах охраны торговых центров.

— Мистер Костли зашел немного дальше.

— Вот как! Не могли бы вы пояснить?

— Одна из сотрудниц управления, молодая женщина, жаловалась мне, что он следил за камерами видеонаблюдения на входе в здание парламента. И если посетительница казалась ему привлекательный, он спускался вниз к входу и шел за ней.

При этих словах несколько присяжных повернули к тебе головы. Я постаралась смотреть прямо перед собой.

— Эта сотрудница сообщила вам, что он делал потом?

Мисс Боннард уже вскочила, но прежде чем она успела что-то сказать, судья, устало вздохнув, предупреждающе поднял руку.

— Мисс Боннард, предвидя ваше возражение, хочу напомнить, что на прошлой неделе мы посвятили этому целый день…

— Милорд, я считаю, что вопрос выходит за рамки…

— Миссис Прайс, я уверен, готова обосновать необходимость вопроса. Пусть продолжает. У вас будет возможность задать свидетелю свои вопросы во время перекрестного допроса.

— Милорд. — Мисс Бонард, неохотно кивнув, села.

Миссис Прайс, поклонившись судье, снова повернулась к сержанту Джонс.

— Итак, сержант Джонс, не могли бы вы рассказать, что происходило после того, как мистер Костли, заметив на мониторе камеры слежения посетительницу, которая ему нравилась, следовал за ней?

— Он возвращался в центр и рассказывал, как он за ней ходил, смотрел, чем она занималась, и делал замечания по поводу ее фигуры.

— Вы сами слышали, как он это говорил?

— Нет, мне об этом докладывали. Но один раз я застала его за тем, что он сравнивал данные журнала учета посетителей с файлами службы безопасности.

— Но ведь, наверное, в этом не было ничего удивительного? Разве не в этом заключается его работа?

— Он искал в «Гугле» фотографии женщины из списка. На экране компьютера висело уже штук двадцать или тридцать. Он выключил экран, когда я вошла в комнату, но его стол стоял напротив двери, так что я все очень хорошо разглядела. Потом он вышел из комнаты, и я увидела у него на столе папку с ее именем.

Я подумала о своих фотографиях, которые можно найти в Сети — когда вращаешься в университетской среде, их накапливается довольно много, в том числе не совсем лестных. Иногда студенты снимают преподавателя во время лекций или семинаров,

а потом выкладывают в своих блогах или в социальных сетях. Порой это даже не фото, а видео. Как только вы предстаете перед другими людьми, понятие неприкосновенности частной жизни исчезает. Весь мир увидит, что вы неудачно причесаны.

— Когда произошел этот инцидент?

— Примерно за три месяца до ареста мистера Костли.

Я уставилась на сержанта Амелию Джонс.

— Вы можете, не называя имени, сказать что-нибудь о той женщине?

— Она была сотрудницей иммиграционной службы. Приходила обсудить проверку персонала.

Меня как будто током ударило. Ну да, конечно. Это не меня ты искал в тот день в «Гугле». Это была моя потенциальная преемница. Я в те дни ходила, как в воду опущенная. Ты всячески старался меня поддержать, но сам уже вышел на новую охоту.

Допрос сержанта Джонс продолжился, но мне уже все стало ясно. Тебя хотели изобразить хищником, человеком коварным и опасным.

* * *

Когда наступила очередь мисс Боннард, она поднималась с места очень медленно, с прищуром глядя перед собой. Мне показалось или по залу пронеслась волна предвкушения, будто в зоопарке наступило время кормежки?

— Сержант Джонс, — мягко начала мисс Боннард, — спасибо, что вы смогли прийти сюда, оторвавшись от своих обязанностей.

Амелия Джонс выглядела немного смущенной. Это был вопрос или нет?

— Обещаю, что задержу вас недолго, — улыбнулась ей мисс Боннард. — Надеюсь, вы сумеете кое-что мне объяснить. Насколько я понимаю, та молодая женщина, которая пожаловалась вам, что мистер Костли следит за посетительницами при помощи камер наблюдения, сегодня в суде не присутствует, потому что путешествует за границей. Вьетнам, я не ошиблась?

— По-моему, Таиланд.

— О-о, — разыграла удивление мисс Боннард. — Вот как, Таиланд. Значит, я неправильно поняла. Вы с ней общаетесь?

— Нет, нет… Мы с ней не были подругами, просто… Просто я слышала, что она собирается в Таиланд. Раньше слышала, я имею в виду, до суда.

— Хорошо, я уверена, что мы с вами во всем прекрасно разберемся. Почему эта молодая женщина обратилась к вам, когда ее начало беспокоить поведение мистера Костли? Почему она не пожаловалась напрямую в службу управления персоналом?

— Она недавно у нас работает и немного побаивалась мужчин в офисе. Она пришла ко мне потому, что…

— Но ведь это не настоящая причина, не так ли, сержант Джонс? — Задавая этот провокационный вопрос, мисс Боннард опустила глаза, и, несмотря на то что потом у меня появятся причины ее возненавидеть, сейчас я не могла не восхититься ее манерой вести допрос. Она с такой небрежностью возразила свидетельнице, будто ей ничего не стоило поставить сержанта Джонс на место.