Ядерные материалы
Шрифт:
Его принял пожилой благообразный человек, сидевший в черном кожаном кресле с низкой спинкой за черным канцелярским столом, заваленным ворохами факсовых лент и множеством громоздившихся друг на друга картонных папок.
Редкие седеющие волосы хозяина кабинета были зачесаны на косой пробор и гладко прилизаны. От просвечивающей сквозь них кожи волосы казались совсем седыми.
Человек встал с кресла, пожал посетителю руку, затем обошел его вокруг, поизучал, как манекен, и наконец кивнул ему на один из офисных стульчиков на хромированной ножке, хаотично расставленных в помещении.
Превозмогая чечетку, отбиваемую поселившимся в пояснице бесом, Забелин как можно
Интервьюер, усевшись за стол, вновь откровенно изучающе посмотрел на Забелина, словно прикидывая стоимость его костюма - самого лучшего, одетого в интуитивном расчете на то, будто его внешний вид может повлиять на решение здешнего начальства.
Затем, понимая, видимо, что английский язык эмигранта желает лучшего, размеренно, подбирая наиболее употребительные слова, расспросил Забелина о его биографии и морской специальности.
– Нам нужен человек, знающий толк в глубоководных работах, - сказал он.
– И одновременно разбирающийся в устройстве советских АПЛ и в их боевом оснащении.
– Нельзя ли поточнее?
– попросил Забелин, глядя поверх головы работодателя, в окно, где высился, заслоняя пространство, зеркальный параллелепипед соседнего здания, отражавший синь неба и резво бегущие облачка.
– Наша компания представляет интересы Гринписа, - пояснил собеседник. Речь идет о многоэтапной экспедиции по местам, где лежат затонувшие АПЛ с ядерным оружием. Это чисто научно-исследовательская акция, предваряющая осуществление большого проекта по нейтрализации лодок, я имею в виду их реакторы и боезапас.
– И каким же образом вы хотите нейтрализацию провести?
– недоуменно вопросил Забелин.
– Я хорошо знаком с предметом нашей беседы, а потому...
– Уверены, что хорошо знакомы?
– Да, тем более на одной из таких подлодок погиб мой лучший друг и лежит сейчас вместе с ней в глубине...
– Я приношу соболезнования.
Забелин позволил себе небрежно отмахнуться:
– Это случилось так давно...
– И все-таки как вы относитесь к данной проблеме?
– спросил собеседник, .т- И что в принципе знаете о погибших субмаринах?
– Старенький дизель "К-129", что лежит у Гавайских островов, вас, думаю, не интересует, - ответил Забелин.
– Тем более ЦРУ умудрилось поднять с него боезапас. Операция "Дженнифер"... Уникальная и дерзкая.
– У вас верные данные.
– Остаются три лодки...
– Забелин принялся загибать пальцы. "Комсомолец" в Норвежском море, глубина 1685 метров, 116 килограммов реакторного урана и шесть - плутония-239 в двух боеголовках; вторая - "К-219" с пятьюдесятью боеголовками, глубина 5500 у Бермудских островов, и третья - "К-8" в Бискайском заливе, глубина 4000 метров, два реактора и десять ядерных зарядов. Американские утопленники "Скорпион" и "Трешер" вас не интересуют?
– Да вы неплохо знаете предмет!
– удивленно поднял брови собеседник. Нет, наши лодки - дело особое, мы согласовали с государственными инстанциями вопросы об обследовании исключительно советских крейсеров, тем более нами фрахтуется для такой задачи именно российское судно, "Академик Скрябин", с международным, правда, экипажем, имея в виду научные кадры...
– Как я понимаю, вы хотите выяснить интенсивность утечки ядерных помоев?
– спросил Забелин.
– Но что это даст? Практически? В девяносто четвертом году с "Комсомольцем" работали два батискафа - "Мир-1" и "Мир-2", но все без толку! Закрыли несколько прорех и на
– Как вы относитесь к идее саркофага?
– перебил хозяин кабинета.
– Да глупость!
– откровенно ответил Забелин.
– Коммерчески дело выгодное, не спорю, желающих погреть руки на казенных деньгах найдется уйма, но размоет этот саркофаг в течение года. К тому же есть еще и такое понятие, как подводный шторм... Бетон для него как бумага. Если что и делать, так это врыть лодку в грунт. Самый надежный ход, и технологии вроде для этого есть. Придонных течений никаких, пусть лежит себе это вредное ископаемое свои двадцать пять тысяч лет, пока период полураспада не закончится... Да и знаете, - продолжил доверительно, - что там все эти лодки, в конце-то концов! По сравнению с ядерными подводными кладбищами! У Запада их пятьдесят в Атлантике и в Тихом океане. У России - не меньше десятка. В Японском море и у Новой земли. Восемьдесят семь тысяч контейнеров с отходами Штаты утопили, двадцать тысяч Советы. А в Карском море - шестнадцать реакторов на дне лежат, из них семь - с невыгруженным ядерным топливом. А вы в курсе, за какое время морская водичка прогрызает контейнер? За десять лет - металлический, а за тридцать бетонированный. Я, может, утомляю вас цифрами, но за год на моей покинутой родине образуется двадцать шесть тысяч тонн жидких и твердых радиоактивных отходов. Только флотских, об остальных мне неведомо...
– Да...
– Хозяин кабинета задумчиво пожевал губами. Сказал сокрушенно: Я не принимаю никаких генеральных решений, я в общем-то такой же работник, как и вы...
При этих словах сердце Забелина томительно и радостно защемило.
– И насколько понимаю, - продолжил интервьюер, - вы в состоянии рассчитать необходимое количество тросов, лебедок и таким образом перепроверить комплектацию поставляемого на судно оборудования...
Забелин кивнул:
– Очень хорошо. В течение двух недель вы будете работать здесь, в соседней комнате, я предоставлю вам все необходимое, а после поедете в Россию, готовить корабль... Чек будете получать каждую пятницу. Естественно, все страховки, накладные расходы и билеты мы оплатим. Давайте ваши документы, мне необходимы их ксерокопии...
Плотнее сжав зубы, дабы не выдать неотступную боль в спине, Забелин, собрав волю в кулак, поднялся со стула. Протянул, покрывшись испариной от безжалостным стилетом саданувшей в крестец оторопи, в руки работодателя папку с дипломами, Грин-картой и социальной карточкой.
Через несколько минут он вышел из недр небоскреба, канув в человеческий муравейник делового центра столицы мирового империализма.
Он шел по улице к станции сабвея, вспоминая свое последнее место службы - Мурманскую область, поселок Видяево, представлявший собой типичный военный городок, расположенный среди сопок рядом с длиннющей Ара-губой.
В середине семидесятых там создавалось чудо советской милитаристской архитектуры: три метростроевские бригады общей численностью около пяти тысяч человек долбили под прибрежной сопкой подземный док, дабы, не всплывая на поверхность Ара-губы, подлодки могли через огромные тоннели заплывать прямиком в искусственную пещеру.
Сколько же было ухнуто денег на созидание подземных коммуникаций, где только в вентиляционных тоннелях свободно разъезжались грузовики; коммуникаций, общей протяженностью более восьми километров!