Ядерные материалы

Молчанов Андрей Алексеевич

– Думаешь, что говоришь?

– Мне думать нечего, я - взрослый человек!
– сообщил Крохин запальчиво.

– Вот именно...

– Ну ладно, не надо цепляться к словам...

– Во-первых, надо, - рассудительно молвил Игорь.
– Ибо за пустые слова люди платят полновесную валюту. Во-вторых, такое предложение может исходить от провокатора, неужели не ясно? Я не имею в виду тебя, ты можешь проходить за подкидного дурака.

– Н-ну...

– Вот и "ну".

– Хорошо, - согласился Крохин.
– Ты мне ответь в принципе: есть возможность или же ее нет.

– Предположим, есть.

–

Вот и чудно. Теперь... Опять-таки допустим, что ты назначаешь цену, я себе кое-что к этой цене приплюсую, если не возражаешь... а далее ты получаешь деньги и привозишь товар в известное только тебе место. Сообщаешь его координаты - и все. Попробуй чего докажи в случае...

– И попробуют, и докажут!
– сказал Игорь.
– В принципе рассуждаешь ты верно, но вот одна закавыка: никто не будет платить денег вперед.

– А если заплатят?

– Это будет вне железных правил, милый...

– Знаешь, - сказал Владимир, - у железных правил имеются и железные исключения. Однако, прежде чем я спрошу заказчика об условиях оплаты, мне надо знать, в какой цифре она выражается, согласен? В цифре - вся истина.

– В данном случае, - вздохнул Игорь, - на истину плевать, поскольку ты, Вова-Платон - мой друг... Э-эх! Вот что происходит с поэтами, когда они не у дел... Цифра, говоришь? Будет тебе цифра завтра к вечеру. Ерундой, конечно, мы маемся, все это - чушь синяя, но... будет тебе цена!

– Чтобы отстал, да?

– Чтобы отстал - это я и сейчас могу, астрономическими величинами у нас в России каждый второй владеет. Нет, названа будет реальная сумма. А там уж...

– А там уж - да!
– согласился Крохин.

Вечером следующего дня они сидели в рыбном ресторанчике, дожидаясь блуждающих в торговых дебрях города качков.

По словам Игоря, Эмираты ему надоели зашоренностью своего жизненного уклада, отель представляется оранжереей, вне которой - лишь чужеродный и убогий космос специфической жизни аборигенов, но, поскольку с таинственными его делами не все ладится, ему предстоит задержка минимум на неделю.

В качестве ужина они выбрали из набитого льдом лотка пару килограммовых акул и через считанные минуты получили искусно приготовленное блюдо, снабженное таким количеством гарнира и овощей, что его с успехом хватило бы на компанию пяти голодных едоков. На десерт официант принес кувшин свежего бананового сока.

– Так вот о нашей вчерашней трепотне, - сказал Игорь, настороженно глядя поверх головы собеседника и доставая из кармана рубашки бумагу.
– Первая цифра - счет за пластилин, вторая, чепуховая, - за железо и маслята.

– Первая цифра впечатляет!..
– присвистнул Крохин.

– Для знающего человека как раз очень и очень приемлемо, - отозвался Игорь.
– Так что можешь еще смело и свой интерес плюсовать, но не увлекайся особо, двадцать штук, не больше... Или ты намерен заявить, что этого мало?

– Хорошо.
– Крохин спрятал бумажку в карман.

– Хорошо, да не очень, - возразил Игорь.
– Я и пальцем не пошевелю, если не буду знать, для чего эта вся музыка предназначена и кто ее заказывает. Прежде чем сунуть башку в петлю, надо знать, как ее оттуда обратно вытащить. Ты, ясное дело, на все готов, за двадцать штук - хоть куда, а у меня другая постановка жизненных вопросов.

– И какая же?
– вопросил Крохин угрюмо.

–

Я пытаюсь ставить их так, чтобы вопросительный знак превращался в восклицательный.

Крохин задумался. Раскрывать личность босса, как и связывать заказ на взрывчатку с предстоящим плаванием, было запрещено. Но человек напротив - якобы бывший приятель, персонаж из прошлого, а на самом деле - чужой и неизвестный собеседник, проживший неведомую жизнь, напрочь изменившую его и внутренне, и внешне, обновившую, если верить науке, все клетки организма, и тем не менее каким-то неведомым образом сумевший сохранить образ его, Крохина, в своей памяти, что было единственным, сближавшим их, - этот человек ждал ответа. Вернее, молчаливо, но выразительно ответа требовал.

– Это товар на экспорт, - выдавил Крохин, не поднимая глаз.

– Уже лучше, - сказал Игорь.
– Но куда именно? И как вы его протащите через барьеры? Я не любитель викторин, но в данном случае мое любопытство касается элементарных гарантий... Короче, если где-то бабахнет, то лучше, если подальше, и я-во всех смыслах - останусь в стороне. Как и ты, между прочим.

– Сейчас не могу тебе сказать ничего, - признался Крохин.
– Поскольку просто ничего и не знаю.

– Тогда так... В порядке информации. "Протащить" - это тридцать процентов стоимости товара и моя забота. Так и сообщи своим деятелям. Услугу я не навязываю, скажи. Просто так мне будет спокойнее.
– Он замолчал: к столику подходили, волоча пакеты с покупками, всецело довольные жизнью качки, как явствовало из выражений их физиономий, не обезображенных интеллектом.

"По-моему, они родились под созвездием Близнецов", - подумал Крохин.

– Ну чего, был я сегодня в этом твоем алкогольном эмирате, - начал качок Алексей, присаживаясь рядом с ним.
– Цирк вышел! Беру такси, водила-индус спрашивает: куда? Я ему - согласно твоим указаниям: Аджман, дворец шейха. Он так это... смотрит на мои пляжные шорты и футболочку - и с уважением, значит: едете к шейху, мистер? Врать не люблю, отвечаю уклончиво: ну... рядом там, в общем... А, говорит, вы - в магазин! Причем - по-русски!

– Эта догадливость на ба-альшом опыте общения основана!
– заверил Крохин.

– Подъезжаем, - продолжил рассказчик, - два доллара он всего запросил... Гляжу - заборчик, в нем - провал, захожу туда, а там - прошлая социалистическая родина: амбразура раздаточного оконца, толпа бушует, купюры через головы сует... Пробился я к амбразуре, взял ящик пивка, виски, пру все это обратно к тачке, а таксер на меня посмотрел и говорит: гуд бай, мистер! Как это? спрашиваю. А обратно? Он тут ручонками замахал - и в полный, понял, отказ! Если, пищит, по дороге нас остановит полиция... Я ему: но тут же нет никакой границы, а отель - вон... Показываю ему на пирамиду "Холидея" нашего, в небе голубом торчащую, а он лепит с апломбом: полиция, мол, знает, где проходит граница! Выпейте здесь, я подожду. Здесь, говорит, можно. Ага! Три литра виски и ящик пивка! Говорю: на тебе, сука, пять долларов сверху. Вздохнул, погоревал, падла, но подписался. Загрузили спиртное в багажник и поперли назад. И тут усекаю я, что трасса уже не трасса, а минное поле! И водила под руку ноет: если остановят, то вас, мистер, в тюрьму, а меня - на корабль и на родину! Как прибыл - не помню, но вылез - мокрый, будто та жаба, от пота нервного!