Яга
Шрифт:
Ягоду трясло от возбуждения. Крик Желана наконец-то привлек ее внимание и она, оторвав жадный взгляд от своей жертвы, резко повернулась к своему бывшему возлюбленному, замерев в растерянности.
Ведьма пресытилась пролитой кровью и уже не хотела никого убивать.
– Пускай идет своей дорогой! – смущенно прошептала она. – Пусть. Пусть идет.
Чернобог сжал парня в руках, и косточки того громко хрустнули.
– Ты должна выполнить наш договор полностью, – пророкотал владыка мертвых. – Иначе ты не получишь свою награду.
Ведьма застыла, обдумывая слова Чернобога. Затем она с протяжным
– Нет! – громыхнул Чернобог. – Скверна не простое орудие убийства – это священный клинок. Положи его на заклан-камень. Там его дом и его предназначение.
Чернавка с сожалением положила ритуальный стилет рядом с телом Преславы и с тревогой оглянулась на гигантскую фигуру Чернобога, который удерживал перед собой хныкающего от боли Желана.
Ведьма медленно приблизилась, скрыв лицо под капюшоном накидки, подобно послушной жрице древних богов. Она не могла смотреть в глаза своей новой жертве. Почему-то ей было стыдно и даже страшно.
Ворожея остановилась – до Желана два шага. Она прислушивалась к своим ощущениям: вот он, в ее власти. Любил ли он ее? Думал ли он о ней, как она о нем?
Нет.
Ягода внезапно поняла, что рассматривает сына кузнеца недавно обретенным внутренним зрением. Теперь Желан предстал перед ней иным – совсем не таким, каким она его себе всегда представляла. Она увидела склизкого, хитрого, молодого подонка с сальными, бегающими глазками. Этот человечишка, жаждущий плотских утех, и испортивший ни одну девку в деревне и ее окрестностях, завоевал несчастную сироту просто так, от скуки, мимоходом. Он никого и никогда не любил. Девушка это отчетливо поняла, и жалость исчезла – ее унесло, подобно сквозняку в морозное утро, сдуло, как пар над горячей похлебкой. Охладела душа, затрепетала, всматриваясь в истинный образ бывшего любовника. Перекошенный от злобы рот, липкий страх, красные глазные яблоки и неестественно алая кровь, струящаяся по разветвленным сосудам от трепещущего быстрого сердца по всей периферии дрожащего тела… Успокоившаяся ведьма мысленно потянулась, взяла в ладони прыгающее и сопротивляющееся крупное сердце молодого мужчины и, откинув капюшон, заглянула в расширенные зрачки Желана.
Любовничек открыл рот и видимо пытался что-то прошептать Ягодке, но не смог – отвел взгляд и опустил на грудь кудрявую голову.
Ведьма не стала играть со своим обидчиком, просто мысленно сжала его сердце и принялась выжимать из него кровь до самой последней капельки крови. Лицо парня побелело, и тогда Чернобог разжал руки. Мертвый Желан сложился пополам и упал на мокрую землю.
Владыка мертвых перешагнул через труп и, подойдя к заклан-камню, окунул в кровавую лужу три перста.
– Подойди.
Приказ Чернобога громыхнул, как гром среди безветрия и тишины.
Ведьма рухнула на колени, повернулась к своему повелителю и, зажмурившись, поползла к нему, Великому и Непостижимому. Ползла она долго, сдирая в кровь колени и пальцы рук.
Чернобог потерял терпение и, сделав шаг навстречу, схватил ее за подбородок, приблизил вплотную свое демоническое лицо к лицу этой ягой бабы, и выдохнул:
– На! Владей вечностью! Радуйся, дуреха, если сможешь.
После этих слов он нанес на ее чело три
Скомканные от грязи космы ведьмы отчего-то зашевелились, глаза затуманились, и ведьма упала на живот.
Призрачные огни одновременно погасли, и тогда осенняя темнота обрушилась на вечную ведьму, перемешиваясь с вязкой ночной тишиной, подобно меду с кашей на кухне рачительной хозяйки.
Дождь усилился, и Ягода поднялась на ноги.
Она покрутила головой, нащупала холодную твердыню заклан-камня, брезгливо отдернула руку, прижала к груди и попятилась.
– Пора домой, – прошептала Ягода. – Хватит.
Она встала на брусчатку дороги Чернобога и отправилась в обратный путь. Больше ее здесь ничего не держало.
Глава 7. Смерть
– А-ха-ха-ха-ха! – смеялась ведьма. – Свершилось!
Она отомстила и при этом обрела невиданное, несусветное вознаграждение. Награда была поистине божественная – Ягода стала бессмертной.
Давно улеглись страсти, смолкло близкое болото, выглянувшая луна, посмотрела вниз на грешный мир да и сгинула в ночных тучах.
Все закончилось! Договор с Чернобогом исполнен. Каждый из них выполнил свои обязательства: и она – юная ведьма Ягода, снискавшая для себя немыслимую мощь и вечную жизнь, и он – Чернобог, страж мертвого царства, хранитель Нави, вернувший себе былой облик и прежнее могущество. С первой упавшей каплей невинной крови на холодный гранит заклан-камня вернул – сразу, но ненадолго – на сорок сороков сменяемых лун.
– Но ничего! Когда это времечко истечет, – хмуро проговорил Чернобог, спокойно взирая на удаляющуюся Ягоду, – эта дура еще вернется ко мне, приползет снова, приползет. Она будет умолять меня вернуть ее смерть. А вот это уже будет поистине настоящий дар. За него надобно будет очень постараться угодить мне – Черному Богу!
А новоявленная вечная ведьма буквально летела над пожелтевшими папоротниками, едва касаясь земли.
Ягода стремилась домой, в свою одинокую избушку. Ведьма устала и проголодалась, она чувствовала, как наливались свинцом веки – усталость накатывала волнами. Дело было сделано, и теперь Ягоде хотелось все обдумать в тишине и спокойствии.
Великая и могучая колдунья пребывала в совершенной уверенности, что ее наиглавнейшая роль в тех жутких напастях и бедах, что обрушились на головы ее бывших соплеменников, никому неизвестна. Особенно не задумываясь, она наивно решила, что очевидцев всех ее деяний не осталось – они все мертвы. Именно поэтому Ягода стремилась вернуться в деревню до туманной утренней зорьки, под прикрытием осенней мглы.
Всех покойников – преследователей и несчастную невесту поглотил лес. Опасаться нечего, решила кровавая, но все-таки юная колдунья.
Осторожно выбравшись из дебрей Молохова урочища и, быстро миновав околицу Красатинки, она с превеликим облегчением увидела черную от моросящего дождика крышу родимой хаты.
– Скоро уже, – прошептала ведьма. Ритуальные одеяния были по-прежнему на ней и она, ставшая всего лишь за одни сутки свирепым извергом, теперь тихо радовалась возвращению домой, в тепло очага. Хотелось есть, спать, просто накрыться с головой большим медвежьим тулупом отца и забыться на целые сутки.