Яга
Шрифт:
«Желан! – позвал кто-то. – Лукьян! Власий!»
Ведьма узнала этот голос. Еще один дружок женишка – Гордейка. Малый недалекий и трусоватый. Ягода бросила хмурый взгляд на своего бывшего возлюбленного и крадучись двинулась навстречу последнему преследователю.
Рыжий и вихрастый Гордейка застыл на краю лесной полянки. Он слушал гнетущую тишину и недоумевал: где же его друзья? На эту роковую для Лукьяна поляну он вышел значительно правее и место убийства не увидел. Здесь он был впервые в жизни и внезапно вознесшуюся еловую стену
«Желан! – еще раз крикнул парень, вновь прислушался, но угрюмый осенний лес ответил лишь шумом ветра в верхушках деревьев. Гордей кашлянул и неуверенно продолжил: – Да где же вы?»
Парень обошел поляну и уткнулся в излучину небольшой речки – здесь она заворачивала, образуя омут. Гордейка почесал затылок – водоем вроде бы не широкий, к тому же с берега на берег было перекинуто бревно.
Парень посмотрел по сторонам – взгляд упирался в плотные кустарники: и слева, и справа.
«Ладненько», – прошептал Гордей и, осторожно переступая, двинулся по деревянной переправе.
Бревно было старое, но на вид крепкое и давно заклинилось между другими упавшими деревьями на том берегу. Да и пройти-то необходимо было всего пару-тройку саженей. Он сделал первый шаг, качнулся, проверяя прочность мостика, почувствовал, что все в норме, сделал второй шаг. Внимательно смотря, куда ставить ноги, он достиг середины. Внизу текла темная октябрьская водица. Всплеснула крупная рыба – возможно, щука ретировалась, заметив над собой тень человека, или судак жировал перед зимними холодами, наедаясь до отвала мальком.
Заметив сильный всплеск на воде, Гордейка остановился. Он проводил взглядом мелькнувший у поверхности пятнистый хвост рыбины и поднял глаза. Что-то почудилось – какое-то движение на бережке. Парень пошарил глазами и вздрогнул – за вторым рядом деревьев, сразу за уродливой сгоревшей сосной кто-то стоял.
Гордей пригляделся и вздрогнул – там в пол-оборота к нему стояла страшная темная женщина с распущенными волосами. Она скосила на него глаза и неотрывно смотрела ему в лоб. Женщина шевелила губами, казалось, что ее лицо искажалось и омрачалось тенью.
А ведьма не просто шевелила губами, она колдовала со всей своей новой силы. Ягодка прихватила с собой перекаленную соль и теперь нашептывала на нее заклинание «Лед, встань»: «Мороз мощеный! Клещи есень вечинную. Затяни воду стклом, облазни холод на нашск край. Пробери ворожбита до пискал его влепких!»
С неба зарядил дождик. В эту пору такая погода не редкость, но вот уже стали пролетать белые мухи, и усилившийся ветер принес большой заряд снега. Гордейка запаниковал – идти вперед, к ведьме, не хотелось.
Он узнал ее! Это же Ягодка! Но почему она такая страшная и где ее преследователи? Что она сделала с Желаном и дружками?
Отчетливо и резко похолодало. Гордейка недоуменно крутил головой. Прямо на глазах мокрые от дождя ветви деревьев и кустов
Гордейка пятился, но шершавое бревно превратилось в скользкое препятствие. Парню уже некогда было думать о причинах обрушившейся стужи. Пальцы рук замерзли и не слушались. Он дышал в посиневшие ладони, пытаясь согреться, но накрывшая омут и переправу январская стужа не отпускала своей колючей хватки и продолжала усиливаться. Обледеневшее бревно превратилось в настоящую ловушку.
Гордейка оглянулся и задохнулся от ужаса: Ягодка сковала его мятущийся взгляд своей стальной волей.
Нога соскользнула и, чертыхнувшись, парень полетел вниз. У Гордейки мелькнула мысль, что падать не высоко, да и до деревни не далеко. Пусть и мокрый, но он добежит до отчего дома. Лишь бы только не видеть страшный взгляд ведьмы – в том, что ее козни, парень уже не сомневался.
Пробив спиной тонкую корку льда под коварным бревном, парень ушел с головой в вязкую от мороза воду и чуть не задохнулся в тисках студеной водицы. Легкие свело судорогой, холод обжигал затылок и глаза.
Мелкая лесная речка в этом месте оказалась глубокой – по крайней мере, до дна барахтающийся Гордей пока еще не достал. Но на этом неприятности не закончились. Течение воды замерло, и омут сковала корка льда. С каждым мгновением ледяная толща нарастала.
Гордейка наконец-то сориентировался, где верх, а где низ. Нащупав твердое песчаное дно, сильно оттолкнулся от него обеими ногами, пытаясь вынырнуть, но неожиданно ударился рыжим затылком о твердыню совершенно прозрачного, но непреодолимого препятствия. Стылыми, широко распахнутыми от жути глазами он смотрел на свет, и царапал ногтями неподатливый лед, срывая их до крови.
Злая Ягода все видела. Ее белоснежные от изморози волосы всколыхнулись. Хлопнув длинными заснеженными ресницами, она спокойно выдохнула пар изо рта:
– И с этим покончено.
Ведьма захохотала и понеслась сквозь лесные завалы, туда, в чащу, в сгущающиеся ранние сумерки поздней осени. Она ловко обходила причудливые коряги и скрюченные корни. Ягода стремилась к древнему капищу Чернобога, к заклан-камню и бессмертию.
Теперь она здесь хозяйка, она владычица, и бойся всяк заходящий в глубину Молохова урочища.
Обойдя бурелом и снова оказавшись в теплой прелой осени, ведьма остановилась, как вкопанная.
– Желан, – зло прошептала она, вспомнив о лежащем в беспамятстве парне.
Ягодка стояла в нерешительности совсем недолго. Ведь горе-жених был в ее полной власти, но впереди ее ждал ритуал жертвоприношения, и ведунья решила не возвращаться. Намного важнее выполнить договор с Чернобогом, чем упиваться убийством беспомощного человека.
«Нет, – спокойно сказала себе Ягода. – Месть нужно потомить, подержать на медленном огне и потом насладиться по крупинке, по ложечке. Желан подождет, и я подожду».