Янтаранфис
Шрифт:
– А ты ешь, Степан ешь, поправляйся.
– Я уже засыпаю от сытости.
– Ложись, ложись, я тебе постелю на диване. В комнату Полины входить не будем, она может рассердиться.
– Как она сердится, я в курсе, – подпел ей Степан.
И действительно, он лег и заснул крепким сном.
Любовь Сергеевна прикрыла его пледом, а сама ела фрукты и смотрела то на спящего мужчину, то на телеэкран. Он проспал три часа, проснулся поздно вечером. Телевизор был выключен, хозяйка спала в своей комнате. Он встал, включил свет и телевизор, выпил водички и сел доедать фрукты. В голове его
Идиллия длилась до тех пор, пока у Любови Сергеевны не кончились деньги, выданные ей на питание дочерью перед отъездом в командировку. Сама она жила на пенсию и не работала. Любовь Сергеевна скормила все наличные деньги в виде самой разнообразной пищи. Степан отъелся, хорошо выглядел и был отглаженный до острых кромок. Деньги кончились, а дочь не приезжала. Квитанции на оплату полетели со всех сторон, а платить за коммунальные услуги было нечем. Полина не звонила и не приезжала. Мужчина денег не давал, он считал, что его кормят в оплату за сердечный приступ, который он испытал однажды по вине ее дочки.
Любовь Сергеевна не выдержала и спросила:
– Степан, ты не мог бы заплатить за коммунальные услуги? Полина вернется – отдаст.
– А если не вернется? – спросил он.
От такого вопроса челюсть у женщины отвисла, и ей показалась, что за окном полетели желтые листья.
– Денег у меня на еду для тебя тоже больше нет, кончились, – грустно добавила Любовь Сергеевна.
– Мне самому надо платить за свою жизнь, – и он, взяв сумку с вещами, которые незаметно у него накопились, покинул негостеприимный дом.
Любовь Сергеевна плюхнулась в кресло, фрукты уже не стояли на журнальном столике. Зато раздался звонок в дверь. Она бросилась открывать дверь, да споткнулась о тяжелый предмет на полу. Это Степан, уходя, гантели раскидал по квартире. В дверь звонили, но она не могла подняться. Она стала кричать. Но голос ее был тихим, и за двумя дверями ее не услышали и ушли.
Степан основательно забыл, что его Любовь Сергеевна кормила, ему очень захотелось отведать ее кухню. Полина вернулась и погасила вопрос с деньгами. Приехал Степан к Полине, сел у сервировочного столика, придерживая руки в карманах.
Увидела Полина его позу и рассмеялась:
– Не бойся, я все баллончики выкинула, я совсем другая стала. Насмешил ты меня, после смерти мамы я еще так не смеялась.
– Любовь Сергеевна умерла? – с отчаяньем в голосе спросил Степан.
– Да, пока я была в командировке, она запнулась о тяжелые гантели и ударилась головой о пудовую гирю. Так и лежала, пока ее не нашли. Одного не пойму: зачем она вытащила эти тяжести?
Степан втянул голову в плечи: это он железо вытащил и все пытался поднимать его в спортивной форме, выданной ему Любовью Сергеевной. Значит, никто не видел и не знает, что он тут был! Захотелось домой. Проскочила мысль, что Любовь Сергеевна бежала к двери, в которую он позвонил вскоре после своего ухода, чтобы зайти и убрать эти гантели и гирю. Ему показалась, что он слышал ее крик, но она ему не открыла. Он постоял, подождал и пошел домой.
Проанализировав прежние события в этом доме, Степан неудержимо захотел домой, но Полина предложила поесть, и он не смог
Ей нужна была любовь!
Степан диву давался от метаморфоз Полины, но спрашивать боялся или не хотел знать правды. Полина давала ему науку любви во всем ее проявлении и разнообразии образов. Они нашли друг друга. Вскоре Полина стала ощущать признаки наступающей беременности, она не сомневалось в том, что это ребенок Амона. Но кому это было интересно? На работе это вызвало прямой интерес руководства, ей сказали, что после родов три месяца отдохнет и выйдет на работу, взяв няню по уходу за ребенком. Времена изменились, и законы государства и действующие законы новой жизни не всегда друг другу соответствовали.
Полина предложила мужчине остаться, она все еще пыталась найти отца для ребенка. А Степан, почувствовав свою вину перед Полиной, решил согласиться с ролью отца ее ребенка. Он тешил свое самолюбие тем, что ребенок будет его. На том и остановились, что его отчество будет носить ребенок Полины. Однако у него не было чувства будущего отцовства! Вот не было – и все! Чужая приехала из длительной командировки Полина, и вся ее страсть к нему была чужой, словно принадлежала не ему, а тому, кого она оставила не по своей воле, а по воле обстоятельств.
Степан поехал навестить Полину. Интересная мысль посетила его: ему показалось, что от Полины идут те же флюиды, что и от Полины. Эта мысль стала его преследовать.
– Полина, а кто был твой бывший любимый мужчина в стране Пирамид? Не Амон?
– Амон. Я тебе разве не говорила о нем?
– Ты имя не называла. У Полины будет от него ребенок.
– Степан, что такое говоришь? Амон женат!
– Раз женат, два женат, три не женат. Третья у него Полина, и она ждет ребенка от Амона, а мне говорит, что от меня.
– Знаешь, мне снился сон, что Полина спала с Амоном.
– Значит, это правда, – горько промолвил Степан. – Но водку с горя я пить не буду, но и к ней идти мне не хочется. Как это получается? И ты, и она, и он?
– Не волнуйся. То, что ты Полину упустил, – твои проблемы.
– Давай проще, я ее не упускал! Она меня к себе до этой командировки близко не подпускала! – в сердцах крикнул Степан.
Полина получала больше денег, чем Степан, и могла себе позволить такую игрушку, как он. Можно сказать, благодаря лапше на ушах она притянула его за уши к отцовству. Он не смог отказаться от ребенка Полины. Намечалась нормальная семья. Девочка родилась с кожей несколько темнее родительской. Степан вообще был с белой кожей. Он дивился чудесам, но не до такой же степени! Его любимым занятием стало нытье по поводу того, что девочка не его. Полина в этом не сомневалась и придумала сказку, будто ее бабушка жила в Северной Африке. Что было лично с ней, она приписала своей бабушке.