Ярго
Шрифт:
Он сжалился, и все же я чувствовал, что мои надежды исчезают, потому что был момент, который отсутствовал в сострадании. Да, жалко. Он понял мое затруднительное положение, почувствовал необходимость моего желания вернуться, но ему не хватало сострадания, чтобы понять в полной мере моего несчастья. Его разум был достаточно превосходил, позволяя вам понять эмоцию всех живых существ; понять, но не чувствовать. В тот момент, я знала, что он не мог ничего чувствовать.
Почему этот незаурядный человек не мог понять несчастья? Было ли это потому, что никогда
На секунду, он не дал мне никакого ответа. Сначала я боялась, что он не ответит. Он уделял внимание танцорам, которые заканчивали свои презентации. Затем он встал и сказал, что он оценил их усилия. Они, в свою очередь, пали лицом к полу, чтобы показать благодарность. Казалось, целая вечность, но в конце концов они ушли с размашистыми поклонами, и он снова повернулся ко мне: - Я предвкушал ваш запрос, мой маленький друг. Глубоко сожалею, но я вынужден вам отказать.
Я отвернула лицо. Я не хотела, чтобы видели мои слезы, затопленные глаза, с целью не создавать панику снова.
Должно быть, он почувствовал мою боль, но продолжал говорить, хотя я отказывалась смотреть вверх.
– Джанет - это ваше имя, Джанет - повторил снова.
– Джанет, так как мы взрослеем, мы узнаем, что некоторые факты должны быть приняты. Мой маленький друг, для вас это начало зрелости. Вы не можете вернуться на Землю. Вы не можете остаться здесь. После принятия этих фактов, вы сделали большой шаг вперед.
– Как?
– Я пыталась сдержать слёзы, но мой голос был полон горечи.
– Принимая поражение?
– Иногда поражение и есть моральная победа.
– Я не понимаю.
Санау не сказала ни слова о начале обсуждения, однако, я знал, что она будет кипеть, если даже во сне, что я осмелился бы не согласился с любым утверждением как человек.
– Это не трудно понять.
– Очарование его осталось неизменным.
– Когда мы овладеем умом, чтобы принять то, что при поражении времени вызывало, мы добьемся прогресса. Только тогда, когда мы можем получить рассуждения доминируют эмоции, мы можем начать использовать свой ум на полную мощность.
Мои аргументы растворяются как и надежды, и вместе они разделили печальную смерть. Полностью разгромленная, я обратился к нему:
– Ну. Итак, скажите мне, как достичь этого желаемого состояния?
Его взгляд обозначал подлинное уважение, и, несмотря на мое отчаяние, я могла чувствовать удовольствие от его принятия. В этот момент удовлетворение было неоправданным, и я знала это. Его утвержденный кивок был как официальное подписание мне смертного приговора, и я просто согласилась.
Я была поймана в сети его магнетической личности, и боролась с яростью золотых рыбок. Я должна ненавидеть этот человек. Он ничем не отличался от других, он был просто одаренным каким-то злобным магнетизмом, такая же сила Свенгали данная диктаторам, как у Гитлера и Наполеона. Даже
Он говорил о Марсе. Я заставила себя сделать так, чтобы его слова тонули в неразберихе моих мыслей.
– Я полагаю, что был проинформирован правителем Марса, который вызвал наше вмешательство в эту досадную ошибку.
Я кивнула головой.
– Также объяснил свое желание и искренность, которая перемещала нас, чтобы помочь вашей планете? Только это, что и привело нас к действию.
– Что-то не так творится с нашей планетой?
В тот момент мне было все равно что-нибудь узнать еще.
– . Это не ваше солнце, которое нас интересует.
Наше солнце? Слышала один день, что он упадет на Землю, или что-то другое. Это немного вызвало мой интерес.
– Что случилось с нашим солнцем?
– Это цефеиды.
Цефеид. Я понятия не имела, что это может быть, но, судя по его тону, это казалось какая-то социальная болезнь. Я могла бы понимающе кивать и умереть от старости на Марсе. Интересно, что это было за цефеиды, или может стоит спросить. Что касается этого момента, я не была очарован с моим блестящим интеллектом, я пошла вперед и спросила.
– цефеиды или цефеидная звезда, которая импульсного излучение, освещенность и последовательность может меняться и колебаться в атомном потоке. Они увеличиваются и уменьшаются в размерах из-за огромного внутреннего давления.
Если бы он ответил мне на своем родном языке, я поняла бы не меньше. Но был выстрел в темноте: - Все солнца не равны?
– Нет, мой маленький друг. Солнцезащитные не всегда цефеиды, а цефеиды всегда солнце.
Несмотря на мое подавленное настроение, я не могла удержаться от смеха. Его Высочество был каламбур - но не было никаких следов благодати в его бирюзовых глазах. Я спросила, сколько солнц во Вселенной были цефеидами. Я была уверена, что мы не могли быть единственной планетой в мире с таким позором. Несмотря на то, что он не сказал ни слова, набросал жест, который предположил, что цефеиды было чем-то нежелательны, я была уверена, что не было повода, чтобы что-то праздновать.
– Есть много цефеидов - сказал он, - но ни один из них не разделяет опасность, как ее ВС, обращенные в данный момент.
– Казалось, срочное дело. На доле секунды он забыл свои собственные обреченности.
– Лидер Марса обратил наше внимание на эту опасность семь лет назад.
– Вот когда вы начали посылать свои корабли?
– спросила я.
– Именно тогда началась дисковая «паника»?
– Нет, это был не первый раз, когда мы видели и наблюдали планету. Но это был первый раз, когда мы послали корабли так близко, что они стали видны невооруженным глазом. На протяжении многих веков мы наблюдаем планету. Но были и их недавние ядерные взрывы, которые действительно начали беспокоиться.