Ярл
Шрифт:
– - Нам точно туда? – невольно вырвалось у меня. Прямо от кустов начинался еловый монолес – то есть ели, ели и ничего кроме елей. Кроны хвойных смыкались, отрезая практически весь дневной свет, под пологом ветвей царил серо-коричневый сумрак: нижние ветви елей отмерли, не получая света, земля была усыпана сплошным слоем бурых опавших игл. Откуда-то из глубин памяти всплыло название “мёртвый бор”.
– Туда, – односложно отозвался Баюн. Зарубежники ощутимо волновались, стремясь попасть домой как можно скорее, но всё равно прилежно разровняли потревоженный снег там, где нам пришлось перелезать через сугробы, и опрыскали поверх
Последние двадцать минут пути были самыми тяжёлыми. Подсознание, обычно молчащее, буквально вопило, чтобы я не лез в мёртвый бор. А если уже влез – так быстрее выходил наружу! Стоило опушке еловых зарослей кануть за спиной, и я мгновенно потерял чувство времени. Если бы не Печать и компас в руках, с меня сталось бы, пожалуй, решить, что мы блукаем тут уже часа два, причём – кругами! Пожалуй, остальные ряды противомонстровой защиты по сравнению с ельником были так, сущими цветочками: твари ведь тоже наследовали от своих нормальных предков поведенческие паттерны и инстинкты, и продолжали им подчиняться.
…Тихий звук в ватной тишине хвойной чащи обратил на себя внимание сразу же. Сначала я не мог его опознать, а потом понял: вот оно. Звонкие Ключи назывались так потому, что среди чащи действительно били ключи. Вода журчала, звенеламаленькими серебряными колокольчиками во тьме – так, наверное, первые жители деревни и нашли это место. Вряд ли в бор они полезли по своей воле – наверное, вынуждены были укрываться от тварей, решили пересечь поперёк… и услышали этот манящий перезвон.
Стена елей внезапно законичилась совсем другой стеной: это был уже знакомой мне конструкции частокол – я едва не ударился о него носом. Построена преграда была так, что просвета между деревьями не оставалось, и потому не было никакой визуально видимой опушки. Демаскировал деревню только звук – я еле разглядел тонкую струйку, пробивающуюся между бревнами и буквально в двух шагах полностью исчезающую в хвое. Отвальные двинулись вдоль стены, пока, наконец, в ней не нашлась дверь… за которой начинался подземный ход наверх! Короткий подъём в кромешной темноте, ещё одна дверь, и…
– Вот мы и дома, – расплываясь в счастливой улыбке, провозгласил сержант.
* * *
Изнутри деревня оказалась до изумления обычной – ну, насколько вообще может быть обычной деревня на искусственно выровненной вершине холма и скрытая посреди полного монстров леса. Излишки почвы когда-то засыпали между склонами и частоколом из “вечной” просмолённой древесины, получив ровную, как стол, площадку, поднятую над уровнем леса метров на шесть как минимум. На рукотворном плато стояли срубы, крыши их были крыты тёсом, между которыми местные разбили небольшие огородики и даже клумбы, сейчас, понятное дело, пустые. Сами жители вольного поселения тоже не выглядели как-то прямо сверх-необычно: ходили преимущественно в домотканном и в знакомых жилетках из овечьих шкурок – в таком виде отвальные под водительством Филина приехали на заставу Сим.
От какой похожей деревеньки в баронствах Звонкие Ключи отличались прежде всего отсутствием неприятных запахов – увы, скотина не благоухает, а тут вроде как и животных совсем не было.
– Лебёдка, чтобы стволы наверх подымать, – проследив за моим взглядом, прокомментировал вполголоса Баюн. – Чащу тоже прореживать надо, иначе плеши будут возникать, да и дома подновлять нужно, а через ходы несподручно брёвна затаскивать. Чай не шишки в печку кидать… Это, командир. Тут, видишь, общество собирается, видать, и правда гостей давно не было…
– Подожду снаружи, – понятливо кивнул я.
Мужчины и женщины разных возрастов действительно подтягивались к центральному срубу – видимо, большая изба играла роль своеобразной ратуши. На меня косились – но так, с интересом, но без ажиотажа: видимо, как минимум другие зарубежники в Ключах не были редкостью.
– Я в первую голову вопрос поставлю – тебе заселиться, – поделился со мной своей стратегией зарубежник. – Общество дом выделит из пустых, припасы из общинных – а там и побалаболить можно будет уже вволю. А завтра представлю всем уже честь по чести.
– Рассчитываю на тебя, – улыбнулся я. Ну а что? Со своим уставом в чужой монастырь лезть строго противопоказано.
Ждать мне пришлось минут двадцать, не больше. За это время единственным событием стала стайка мальчишек и девчонок, собравшаяся в отдалении и глазевшая на меня, тихо переговариваясь. Впрочем, стихийный митинг закончился не начавшись – один пацан постарше отделился от толпы и двинулся в сторону “ратуши”, а остальные просто разошлись. Когда я в качестве баронета Бертран проезжал деревни своего манора, и то ажиотажа больше было. Я уже было настроился почитать – со своего места разглядел всё что мог, но тут вернулся довольный Баюн.
– Всё удачно прямо сложилось! – с ходу сообщил он мне. – Общество дом тебе приговорило, да не пустой, а сразу с женой, и искать не нужно.
– Что? – мне показалось, я ослышался. – С женой?
– Говорю же, повезло, – утвердительно кивнул отвальный. – И не придётся с нашими вдовушками сговариваться, те ещё… осенние розы. Два года еду поготовить да одёжку стирать-латать – а ныть и подарки клянчить любая станет, словно это ты её уламывал, а не они сами между собой за мужика передрались…
– Баюн, – я надавил голосом. – Жена?!
– Раз с тобой жить будет, то почему нет-то? – отвальный так и не понял, что, мягко говоря, перегнул палку. Очень сильноперегнул. – Да ты и сам не удержишься, красивая она да ладная. Ведьма, конечно, но, я мыслю, тебе это как раз по сердцу. Что называется, на одном языке говорить будете.
Я открыл рот. Закрыл. Открыл вновь. Напомнил сам себе про чужой монастырь – не помогло. Попытался как-то рационально сформулировать своё негодование.