Ярополк
Шрифт:
– Вон ты какая, смерть сатанинская! – вскричал Илья Муромец и достал меч из ножен.
Тут Сивка скакнул, Илья махнул, и покатилась, о миры стукаясь, голова ужасного богатыря.
Развернулся Сивка, и увидели конь да богатырь, что вместо одной смерти объявился полк смертей.
А на Илью выступил черный лучник. Лук был до того велик, что одним концом опирался на землю, а другим на звезду Сириус. Пока лучник стрелу на тетиву накладывал, пока тетиву исполинскую тужился, натягивал, Илья из своего немудреного лука пустил стрелку не на чудище – на человека
Опять то же самое: был один лучник – объявился полк. В ту самую пору как раз вернулась палица из-под купола Вселенной. Поймал Илья дубинушку. Обрадовался. Хоть и многому научили крестьянского сына Святогоровы богатыри, а с дубиной все поспокойнее.
Не стал ждать Илья сатанинских происков. Погнал Сивку в бой и крушил палицею мечников и лучников, копьеметателей и всякое зверье. А ведь гигант на гиганте, мышь со льва, крыса слону под стать… Крови пролилось – море. Черное. Стал Сивка вязнуть, спотыкаться, а кровища все прибывает – Илье по грудь. И понял он: утопит его мерзость, а то и в плен возьмет.
Совсем потерялся… Убивать – свою же погибель близить. Защищаться от стольких стрел, мечей, копий – не надолго хватит щита, шлема, доспехов.
И когда остановился Илья, смирясь с неодолимостью зла и тьмы, понеслась вдруг по небу багряно-ярая колесница, а в колеснице сам Илья Пророк. Затрубил Ангел в трубу. Пересекли Вселенную молнии святого громовержца. Подкатила колесница, выдернул Илья Пророк русского богатыря из кровавой трясины, поставил рядом с собой, а Сивку в колесницу, в постромки.
– Да где же они, богатыри-то святорусские?! – в сердцах воскликнул Илья Муромец.
Тут Илья Пророк и показал ему на край небес. Светали небеса. То шел на конях богатырский полк.
Петушиная кровь
– Хазары на правом берегу! – Весть была получена от дальнего дозора, и Святослав был доволен: есть время приготовиться к сражению.
Совет, решавший судьбу Руси и Хазарии, получился скифским. Вожди племен, воеводы полков, предводители легких конных отрядов съехались в степи и говорили, не сходя с коней.
– Ждать или нападать? – спросил князь Святослав.
– У них сто тысяч воинов! – Свенельд был мрачен, его покоробил столь несерьезный воеводский съезд.
Грозный воевода привык говорить последним, зная все доводы, умея ловко поправить самого князя, но теперь он не сдержался.
– У них сто тысяч воинов, – повторил Свенельд. – И больше! Иные все еще переправляются через реку. Нам не поздно отойти… Если Арпад задумал идти на Киев, мы станем изматывать хазарское войско короткими ударами.
Свенельду не перечили, и Святополк сказал:
– Я не знаю, чего хочет каган-бек, но я пришел к Белой Веже не для того, чтобы показать хазарам, какая у меня спина.
– Но у нас даже телег мало! – воскликнул, сердясь, Свенельд. – Мы могли бы огородить себя табором и отбиваться от хазарской конницы, пока силы нападающих не иссякнут.
– Я пришел к Белой Веже не для
– Хуже для нас, – возразил Свенельд. – Рекой Арпад отгородился от сомнений, а может быть, и от милосердия.
– Зачем нам милосердие врага? У них жажда новых просторов и новых дев для поругания. В нас же пылает жажда мщения за всех убитых, за всех униженных, за не успевших родиться… Дозоры вперед! Войско вперед!
Когда большинство воевод разъехались и остались только ближние люди, Святослав сказал:
– Хазары привыкли побивать тех, кто защищается. Отчаянье храбрецов только веселит их. Они ловят каждую промашку и наказывают смертью. Первыми нападем мы. Сразу всей громадой войска. Большой полк поведу я сам. Мои воины привыкли видеть меня рядом.
– Арпад без хитростей не воюет, – сказал Свенельд.
– Вся его хитрость – два полка про запас. Когда Арпад пустит на нас полк арсов, отборных воинов, нанятых в Хорезме, настанет твоя очередь, Юнус. Ты позволишь арсам войти в соприкосновение с моими воинами и ударишь им во фланг. Арсам придется перестраиваться в сумятице сражения. Убивай не щадя, ведь арсы тоже не берут в плен.
– А если Арпад еще прибережет полк? – спросил воевода Икмор.
– Вот тогда твои варяги пойдут и рассекут хазар надвое. Полторы тысячи самых грозных воинов на белом свете, когда оба войска будут на пределе сил, – хорошая подмога.
– А что будет делать старый упрямый Свенельд под Белой Вежей? – спросил воевода с обидой в голосе.
– Ждать, – ответил Святослав. – Ты, Свенельд, будешь как сама судьба. Я даю тебе пять тысяч пеших воинов и две тысячи конных. У Арпада останется про запас полк белых хазар, но тебе не надобно дожидаться, когда они вступят в битву. Твое дело – победа. А чтобы ты совсем не изнемог, глядя на сражение, я даю тебе тысячу пеших древлян. Посылай по сотне, по две, по три туда, где будет худо.
Теперь все посмотрели на Ярополка и на Претича с Блудом.
– Для вас Перун избрал самую трудную долю. У тебя, Блуд, только семь сотен. Но это самые быстрые кони и самые бесстрашные конники. Если увидишь, что я с моей сотней телохранителей окружен, иди на помощь. Не случится беды – оставайся на месте. Ну а если подниму красный прапор – мчись в поле скорехонько! А тебе, Ярополк, стоять со своими тремя тысячами до конца, не вступая в битву. Что бы ни произошло – стойте. Уйдете только в том случае, если хазары пройдут по нашим телам. Уйдете в Киев. Я надеюсь на тебя, Претич.