Ярополк
Шрифт:
– Складно пою?
– Складно.
– Спрашивай, коли чего спросить хочется.
– Про что заговор?
– От испуга.
– Неужто ты, волхв Благомир, чего боишься?
– Кому много открыто, у того страхов великое множество, – вздохнул старец. – Предчувствия томят… Ты слушай да учись ладу в словах.
И опять запел:
– Выйду я, волхв Благомир, во чистое поле, стану лицом ко дню, хребтом к ночи. Акиры и Оры и како идут цари, царицы, короли, королицы, князи, княгини, народы и роды да не думают зла и лиха, а видят меня, волхва Благомира – да сердцами-то возвеселятся, возрадуются. Как не поворотить колесницу небесную, пресветлую, вспять, так и слова моего не поворотить. Во веки веков.
И
– Чтоб с пустым лукошком не являться, собирай грибы… Смотри, боровички какие стоят!
Баян рад, что дело ему указали. Собирает крепыши, да все невеликие попадаются, плоховато лукошко полнится.
– Погляди-ка в тех молоденьких дубках, – показал Благомир. – Там место влажное, а землю поутру парило.
Кинулся Баян в дубки, а там – чудо! Стоит гриб – сам в аршин и шапка в аршин.
– Ох ты! Ох ты! – закричал Баян, призывая Благомира.
Волхв подошел, посмотрел, удивился:
– Таких молодцов я, пожалуй, не видывал. Твое счастье.
Нес Баян гриб на плече.
Всяк пришел на этот боровик поглядеть. А ребята, черногубые от вишни, еще и позавидовали товарищу:
– Ты хоть мал, да удал. Тебе сам царь грибов дался!
Баян не смотрел в глаза товарищам: показаны ему были дивные чудеса, а рассказать про то нельзя. Заповедано.
Диво огня
Баяна определили в подпаски. В стаде было сорок коров. Пастухов двое. Один пастух учил подпаска играть на гуслях, другой на рожке. Рожок – берестяной ремень, вырезанный из ровнехонького молодого дерева. Захотелось поиграть, коров взбодрить, зверей пугнуть – свил бересту в дудочку, уставил гудок, полую палочку из бузины, с прорезью: дуй – загудит. Но чтобы играть, гласы выводить – без ученья, без премудростей не обойдешься.
В пойме пригляд за коровами невелик. Разве что овода в солнцепек досадят. Тогда стадо перегоняли к воде, в тень ивняка. Полудничать.
Коров в это время доили, а пастухи обедали, вздремывали. Баян же получал полную волю. Уходил от людей подальше, садился возле осиных норок, пел, что в голову придет.
– Ой вы, осы язвящие! Вы не жгите меня, меня жжет огонь и крапива жжет! Не ходите в мою избу, в дымную, ходите в свою, в золотую да в медовую, заждались вас детки-куклешечки, они криком кричат, медку хотят.
Осы, любопытствуя, вились возле отрока, на голову ему садились. Не жалили, но и прочь не летели от неумелых заклинаний.
Однажды пастух-гусляр укололся о сухую траву. Заругался:
– Ох ты, закручень трава, осиная страсть! Спалил бы тебя, да ос тревожить не хочу.
Баян присмотрелся к травке, а слова уже тут как тут:
– Беру, беру закручень-траву! Беру в бору закручень-траву! На зеленом лугу сожгу, сожгу. Разбегайся, разлетайся, осиный народ.
Но осиному народу не было дела до мальчишьих прибауток.
Пришло ненастье, Баян простудился, и ему было велено пойти со старшими ребятами в кузню, возле огня погреться.
Ворота в кузне – настежь, а жарко. Огонь в огромной печи трубит, как лось. А кузнецы знай подкидывают в ярый зев пни да плахи. Потом взялись мехами пламя раздувать, запели, огню угождая:
Как царь багрян, рода дивного,Как солнце яр, как жизнь пригож,Как коровье молоко, белехонек.А норовом зверь, пожиратель дубов.Размечи, огонь, золотые свои власы.Загуди, затруби рыжей бурею.Порезвись, как дитя неразумное,А натешившись, послужи ты нам, тебя кормящим.Кто носит дрова, в поту, в дыму, от сажи чернехонек.КтоПодошли кузнецы к печи, поклонились огню, за дело взялись. Чего-то несут, чего-то оттаскивают.
Расступились вдруг от печи, первый кузнец грохнул по печи молотом, и из жерла – солнце полилось. Такая ярь – потемнело в глазах у Баяна.
Оттеснили его в сторону.
Пока проморгался, молотки по наковальне пошли постукивать. Искры сыплются, как звезды. А кузнецы с двух сторон – хвать да хвать. Зазвенело в ушах. Присмотрелся Баян – меч куют кузнецы.
Подошел Любим, лицо черное, а зубы блестят.
– Жарко у нас?
– Жарко.
– Хорош огонь?
– Диво.
– Пошли подышим, дождик кончился.
Сели под навесом, на дрова.
– Что это? – спросил Баян, показывая на пепельный шар на стропилах.
– Осиное гнездо. Ты не бойся! Если сам к ним не сунешься, они не трогают.
– А что внутри домика?
– Соты. Осиная матка. Видел пчелиные маточники?
– Не видел.
– С палец бывают. Мой отец бортник.
В ту ночь снился Баяну яропламенный меч.
На Любима, Лучезара, Любомысла смотрел он с той поры как на чародеев.
Про выпеченное в печи солнце пробовал на гуслях рассказывать, но красота живого огня была краше, в рожок трубил о своем восторге, но не смел словами волхвовать. Знал: нет у него слов, достойных дива, подрасти нужно. На смирение осы не мог верного слова сыскать.
Белый жеребенок
Вдруг жизнь переменилась. Жрецы день-деньской пели славословия Жертвенному коню. Все мальчики оказались дивноголосыми, а у Баяна горлышко было птичье, серебро позлащенное.
– Нас всех сюда за голос взяли, – сказал Баяну Горазд.
– Я не пел Благомиру.
– Другие волхвы тебя, знать, слышали. Сварог любит чистоголосых.
В день праздника тихое место святилища наполнилось народом. Люди приходили селениями, занимали места на склоне горы перед Белым Каменным конем.
Кое-где в склоне были пробиты ступени, а внизу так даже каменные сиденья для особо почетных гостей.
Восславить Сварога приехал молодой князь Святослав [5] со старшим сыном Ярополком. Святославу было двадцать лет, а Ярополку – шесть. Правительница, княгиня Ольга, крестившаяся в Царьграде [6] , – идолов и волхвов не жаловала, называла бесами. Не бывала она здесь вот уже десять лет.
5
…молодой князь Святослав… – Святослав I (?–972) – князь Киевский, сын князя Игоря. До 969 г. при нем правила княгиня Ольга, поскольку жизнь его проходила в походах. В 964 и 966 гг. ходил на вятичей, в 965 г. разгромил Хазарское царство, воевал с волжско-камскими булгарами, на Северном Кавказе разбил ясов и касогов. В 968 и 971 гг. совершил походы в Болгарию, в 971 г. воевал с Византией. Погиб в бою с печенегами.
6
Правительница, княгиня Ольга, крестившаяся в Царьграде… – Ольга (?–969) – княгиня, жена киевского князя Игоря. Около 957 г. приняла христианство.