Ярость
Шрифт:
«О, — Аларих выглядел смущенным — Я учился кое-каким вещам то там, то тут, знаете ли… И это было заклинание, которому научил меня один горец, для отражения зла. Я думал, оно может сработать…»
«Вы многому научились», — сказал Дамон.
«Конечно», — сказал Аларих натянуто. Затем он состроил гримасу. «На самом деле, я понял все, как только приехал сюда. Ваш директор школы, Брайан Ньюкасл, услышал обо мне. Он знал о моих исследованиях. Когда мистер Таннер был убит, и доктор Файнберг установил, что в его теле совсем не осталось крови и обнаружил эти рваные раны, сделанные зубами, у него на шее… ну вот тогда
«Вы обманывали их, — обвинила его Елена — Вот чем вы занимались, когда я услышала ваш разговор с ними у вас дома насчет того, чтобы найти предполагаемого убийцу и все такое. Вы просто навешали им лапшу на уши».
«Ну, не совсем, — сказал Аларик — Теоретически, я эксперт». Затем он снова посмотрел на нее: «Что ты имела в виду, когда сказала, что слышала мой разговор с ними?»
«Пока вы искали убийцу, она спала у вас на чердаке», — сухо проинформировал его Дамон. Аларих открыл рот и снова закрыл.
«Что бы я хотел знать — так это как Мередит ввязалась в это», — сказал Стефан. Он не улыбался.
Мередит, которая все это время задумчиво смотрела на груду бумаг на столе Алариха, подняла голову.
«Понимаете, я узнала его. Сначала я не могла вспомнить где я его видела, потому что это было почти три года назад. Затем я поняла, что это было в больнице дедушки. То, что я сказала тем мужчинам, Стефан, было правдой. Мой дедушка подвергся нападению вампира».
Повисла небольшая пауза, и затем Мередит продолжила: «Это случилось очень давно, еще до моего рождения. Он не сильно пострадал, но так и не оправился от этого. Он стал… ну, почти как Викки, только еще хуже. Дошло до того, что все боялись, что он может навредить сам себе, или кому-то еще. Поэтому его поместили в больницу, место, где он был бы в безопасности».
«В психиатрическую клинику, — сказала Елена. Она ощутила прилив сочувствия к темноволосой девушке. — О, Мередит. Почему ты ничего не сказала? Ты могла рассказать нам».
«Я знаю. Я могла… но не должна была. Моя семья так долго хранила это в секрете — или, по крайней мере, пыталась хранить. Судя по тому, что Кэролайн написала в своем дневнике, она об этом слышала. Дело в том, что никто никогда не верил в дедушкины рассказы об этом вампире. Все просто думали, это была одна из его галлюцинаций, а у него их было много. Даже я не верила в них… до того, как появился Стефан. И тогда… я не знаю, в моей голове начали складываться вместе все маленькие кусочки. Но я не верила по-настоящему в то, что думала, пока ты не вернулась, Елена».
«Я удивлена, что ты не возненавидела меня», — мягко сказала Елена.
«Как я могла? Я знаю тебя, и я знаю Стефана. Я знаю, что в вас нет зла».
Мередит не взглянула на Дамона; он мог бы даже и не присутствовать при ее признании. «Но когда я вспомнила, что видела как Аларих разговаривал с дедушкой в больнице, я поняла, что и в нем тоже. Я просто не знала как собрать вас всех вместе, чтобы доказать это».
«Я тоже не узнал тебя, —
Бонни кашлянула, издав резкий звук.
Елена пыталась привести в порядок мысли в своей голове. «Так что же там делали те мужчины с колом, если вы не посылали их туда?»
«Мне пришлось просить у родителей Кэролайн разрешение загипнотизировать ее. И я рассказал им то, что я узнал. Но если вы думаете, я имею отношение к тому, что произошло сегодня ночью, то вы ошибаетесь. Я даже не знал об этом».
«Я рассказала ему о том, чем мы занимались, как мы искали Другую Силу, — сказала Мередит. — И он хочет помочь».
«Я сказал, я мог бы помочь», — осторожно произнес Аларих.
«Нет, — сказал Стефан. — Либо вы с нами, либо против нас. Я благодарен за то, что вы там сделали, поговорили с теми мужчинами, но факт остается фактом — вы сами в первую очередь создали эти проблемы. И теперь вам предстоит решить: на нашей вы стороне — или на их?»
Аларих посмотрел на каждого из них, на спокойную Мередит и на поднятые брови Бонни, на стоящую на полу на коленях Елену и на уже заживающую голову Стефана. Затем он повернулся, чтобы взглянуть на Дамона, который облокотился о стену, мрачный и угрюмый.
«Я помогу, — сказал он, наконец — Черт, это невероятная возможность для исследования».
«Тогда хорошо, — произнесла Елена — Вы с нами. Теперь, что насчет мистера Смоллвуда завтра? Что если он захочет, чтобы вы снова загипнотизировали Тайлера?»
«Я проведу его, — сказал Аларих — Пусть ненадолго, но я выиграю какое-то время. Я скажу ему, что мне нужно помогать с танцами…»
«Подождите, — сказал Стефан — Танцев быть не должно, если есть хоть какой-то способ предотвратить их. Вы в хороших отношениях с директором; вы можете поговорить со школьным советом. Заставьте их отменить танцы».
Аларих выглядел испуганным: «Вы думаете, что-то может произойти?»
«Да, — ответил Стефан — Не просто из-за того, что происходило на других публичных мероприятиях, но потому что что-то наращивает силу. Он накапливает силу всю неделю, я чувствую это».
«Я тоже, — сказала Елена. Она не осознавала этого до того момента, но она чувствовала напряжение, ощущение чего-то неизбежного исходило не просто у нее изнутри. Оно было снаружи, повсюду. Оно сгущалось в воздухе. „Что-то произойдет, Аларих.“
Аларих испустил выдох с мягким свистом. „Ну, я могу попытаться убедить их, но… я не знаю. Ваш директор ужасно зациклен на том, чтобы все продолжало выглядеть нормальным. И я не могу дать ему какое-то рациональное объяснение, почему я хочу чтобы он все отменил.“
„Очень попытайтесь“, — сказала Елена.
„Я попробую. А пока, возможно, вам следует подумать как защитить себя. Если то, что говорит Мередит, правда, то большинство нападений было совершено на вас и на близких вам людей. Ваш парень оказался запертым в колодце; вашу машину преследовали и утопили в реке; ваша поминальная служба была сорвана. Мередит сказала, что даже ваша маленькая сестра находилась под угрозой. Если что-то и собирается случиться завтра, вам лучше покинуть город.“