Ярость
Шрифт:
— Если бы ты только был тем, кем ты выглядишь, — вздохнула Кедра. — Если бы ты только был… У тебя прекрасный ум, Сэм. Жаль, что ты умрешь слишком рано и не успеешь им воспользоваться. Я бы даже хотела, чтобы ты не был обычным человеком. Я бы вышла за тебя замуж — на время.
— Что это за ощущение, — жестко спросил Сэм, — быть богом?
— Тебе показалось, что я смеюсь над тобой? Извини. Ты этого не заслуживаешь. Что это за ощущение? Мы — Бессмертные, это верно. А ощущение — захватывающе и страшно. Это ответственность. Мы не просто играем с жизнью. Первые сто лет я потратила на подготовку и обучение, на
— Перестань повторять, что вышла бы за меня. Я бы тебя не взял.
— Нет, взял бы. Я могу это устроить даже сейчас, несмотря на то, что ты обычный человек. Я могла бы…
Сэм перегнулся через ее колени и нащупал выключатель. Маленькая, уютная комната мгновенно осветилась. Кедра рассмеялась полупротестующе, полуудивленно и, откинувшись, прикрыла свои большие красивые глаза рукой:
— Сэм! Я ослепла! Не надо, — она потянулась к выключателю. Он перехватил ее руку, сжав унизанные кольцами пальцы.
— Нет. Хватит. Я ухожу. Сейчас. У меня нет ни малейшего желания встречаться с тобой еще раз. Ясно? К сожалению, ты мне не подходишь. — Он порывисто встал.
Было что-то змеиное в том, как она одним плавным гибким движением поднялась на ноги, сверкая золотистым узорчатым платьем, плотно облегающим тело.
— Подожди. Ну, подожди же. Забудь это, Сэм. Я хочу кое-что тебе показать. Все это ерунда. Мне нужно было, чтобы ты раскрылся. Сэм, я хочу взять тебя в Гавань. У меня есть для тебя дело.
Он холодно посмотрел на нее, блеснув стальными искрами из-под рыжих ресниц и, нахмурив уродливые рыжие брови, назвал сумму, за которую он согласится ее выслушать. Она слегка поджала губы и сказала, что заплатит. Неуловимая египетская улыбка снова наметилась в уголках ее рта.
Сэм вышел из комнаты вслед за ней.
Гавань олицетворяла полузабытую колыбель человечества. Это была Земля, но Земля явно приукрашенная и воспроизведенная по плохим воспоминаниям. Она представляла из себя гигантскую полусферу, состоящую из множества ячеек-кабин, которые, как соты, образовывали сплошной свод над огромным, расположенным внизу залом. Каждая кабина могла отделяться от остальных и перемещаться в другое место с помощью сложного переплетения направляющих лучей. По замыслу архитектора, это давало возможность наслаждаться любым из пейзажей, воспроизводящих все земные ландшафты.
Говоря строго, здесь было множество несоответствий: пальмы росли вперемежку с соснами, цветущими фруктовыми деревьями, увитыми розами и виноградными лозами. Но в целом все выглядело более или менее правдоподобно, и эти мелочи не смущали никого, кроме нескольких знатоков. О существовании времен года помнили только ученые. Весна и осень были отвлеченными понятиями прошлого.
Это был фантастический и странный замысел — объединить в одном ритме осеннее и весеннее равноденствия, прорастание
Кедра Волтон и Сэм Рид вошли в Гавань. С площадки, на которой они стояли, была видна огромная сверкающая полусфера, заполненная блестящими кабинами. Это было похоже на яркий сказочный сон — скольжение, парение, спуск и подъем в переплетенных световых потоках. Далеко внизу виднелся непропорционально вытянутый зал. Это был бар, построенный в виде серпантина. Мельтешение посетителей делало его похожим на извивающуюся тысяченожку.
Кедра произнесла несколько слов в микрофон. Одна из кружащихся кабин сошла со своей орбиты и мягко стукнула о причальную платформу. Они шагнули внутрь, и по покачиванию пола Сэм понял, что кабина воспарила опять.
У маленького столика полулежали на диванных подушках мужчина и женщина. Лицо мужчины Сэму было знакомо — Захария Харкер, глава знаменитого клана Бессмертных, собственной персоной. Это был крупный, прекрасно сложенный человек высокого роста. Его лицо отражало не возраст, но зрелость и опытность, странным образом оттеняемые вневозрастной молодостью, придающей ему гладкость и свежесть. Казалось, он безупречен во всем — в разговоре, манерах, и его спокойная, уверенная мудрость тоже была безупречной.
Женщина…
— Сари, дорогая, — сказала Кедра, — я привела вам гостя. Сари — это моя внучка. Захария, это —…я не знаю, как его зовут. Он мне не представился.
У Сари Волтон было тонкое надменное лицо — очевидно, фамильная черта. Ее необыкновенные золотисто-зеленые волосы падали на обнаженные плечи в тщательно продуманном беспорядке. Узкая пелеринка из дорогого меха венерианского зверя была наброшена поверх открытого платья. Испещренный разбегающимися, наподобие тигриных, узорами, мех казался мягким и бархатистым. Платье из тонкого и упругого материала плотно облегало ее до колен и ниспадало широкими складками у лодыжек.
Бессмертные посмотрели на него, и на их лицах отразилось изумление. Сэм понял, что они шокированы. Внезапно он ощутил себя неуклюжим, громоздким и почувствовал, насколько он не похож на этих аристократов. Раздраженно, как завистливый ребенок на взрослых, Сэм смотрел на их благородные и спокойные черты, исполненные знания и мудрости.
— Садись, — Кедра кивнула на диван. Сэм неестественно прямо сел, взял бокал и с нескрываемой неприязнью принялся изучать отвернувшихся хозяев.
Кедра сказала: «Я думала о Свободном Компаньоне, когда вела его сюда. Он… как все же тебя зовут? Может, я сама придумаю тебе имя?»
Сэм мрачно назвался. Она откинулась на подушки, и золотые кольца тускло блеснули на поднявшей бокал руке. Она смотрела на него спокойно и непринужденно, но Сэм, тем не менее, почувствовал в ней какую-то легкую напряженность. Ему стало интересно — чувствуют ли это остальные?
— Я расскажу тебе все по порядку, Сэм Рид, — обратилась к нему Кедра. — Я провела последние двадцать лет в созерцании.
Он знал, что это такое — вид интеллектуального воспитания, утонченная религия, когда посвященный удаляется от мира, чтобы постичь непостижимое. Нирвана? Нет. Возможно, мир, равновесие и покой.