Ярость
Шрифт:
У Проныры был выход на оператора, отлично знавшего свое дело. В чем-чем, а в видеозаписях Харкеров и Волтонов недостатка не было. Правда, связываться с ними было опасно, и Сэм это знал. Но у него не было выбора.
Робина Хейла он обрабатывал почти пять часов. Прежде всего, его требовалось убедить в серьезности их положения. Это оказалось нетрудно — агенты Кланов так и сновали вокруг дома, где они спрятались. Потом Сэм доказывал, что на него можно положиться — дошло до того, что он повторял свои доводы, воткнув в вену иголку анализатора крови, подключенного к детектору лжи. Это заняло больше всего времени — он должен был слишком многое скрывать,
— Мы с тобой все равно, что покойники, — говорил он, и перо самописца ползло медленно и без рывков, поскольку это была чистая правда. — Я ведь не спорю, дело опасное, чистое самоубийство. Но если уж подыхать, так я хочу испробовать все. Тебе-то тоже не выкрутиться. Если ты, конечно, не можешь придумать что-нибудь получше. Можешь?
Бессмертный не мог.
В итоге ведущий вечерней телепрограммы сообщил, что Робин Хейл собирается сделать важное заявление по поводу колоний. Во всех Куполах люди в ожидании замерли у экранов. Никто не знал, что на самом деле они ждут, пока поддельная пленка перемотается в последний раз перед запуском в прямой эфир.
Частная жизнь Бессмертных на самом деле была не совсем неизвестной, а агенты Проныры не зря ели свой хлеб. Из уважения к Хейлу затянувшаяся пауза не заполнялась никакими заставками. Наконец поступил сигнал, что фальшивка готова.
После этого на всех телеэкранах — огромных общественных, комнатных и портативных появилось лицо Хейла. Он был одет в защитный костюм для работы на суше и говорил быстро и немного взволнованно, что придавало его словам еще большую убедительность.
Он сказал, что хочет представить слушателям грандиозный проект его лучшего друга Сэма Рида, проект, который позволит немедленно начать широкомасштабные работы на континенте. Однако внезапно осложнившаяся обстановка требует его присутствия наверху, где работающие в джунглях люди столкнулись с новой, неожиданной опасностью. Он сжал кулак в традиционном приветствии Свободных Компаньонов и исчез с экрана.
На его месте появилось лицо Захарии Харкера. Вряд ли нашелся бы такой эксперт, который смог бы обнаружить неуловимое дрожание записи, выдававшее, что в действительности она была простой перетасовкой электромагнитных сигналов. Все было настолько безупречно, что даже сам Захария, у какого бы экрана он сейчас ни находился, не мог бы усомниться, что это именно он говорит в телестудии, настолько естественно соответствовал каждый звук движению его собственных губ.
Синтетическая речь была триумфом лингвистики. Прием, типичный для Сэма, — пойти на рискованнейшую авантюру не только для того, чтобы обезопасить себя и Хейла, но и заставить противника работать на него. Он заставил Харкера не просто упомянуть его имя. Сэм был представлен публике, он стоял рядом с Бессмертным во время его речи. Этакий болеющий за общество рыцарь-филантроп, который берет на себя все тяготы крестового похода.
Сэм Рид, человек из народа, смертный, но прозорливый, готов бок о бок с Робином Хейлом повести простых людей к великим завоеваниям. Колонизация — это будущее человечества. «Даже Харкеры, — воскликнул Захария, — были покорены устремленностью двух друзей — Хейла и Рида. Впереди — борьба с неизведанным. Скоро начнутся конкурсные испытания добровольцев. Через тернии — к звездам!»
Он заговорил об опасности. Он углубился в детали, подбирая каждое слово, стараясь воодушевить и увлечь слушателей. Он упомянул о том, что жизнь в Куполах вошла в эпоху застоя,
«К звездам!»
Захария покинул экран. Сэм выступил вперед и начал говорить, стараясь под напускным спокойствием скрыть свое волнение. Его и вправду почти трясло от запоздалого страха за свою жизнь. Как отреагируют Харкеры на такое чудовищное мошенничество? Их самые сокровенные планы бессовестнейшим образом вывернуты наизнанку и выставлены на всеобщее обозрение, да еще и от их же лица. Наверняка они уже действуют, Кланы умеют реагировать мгновенно. Но как? Этого Сэм предвидеть не мог.
Он говорил с экрана с невозмутимой уверенностью. Он сказал, что помочь колонизации может каждый — если не лично, то хотя бы деньгами. Скупыми словами он обрисовал трудности и опасности жизни на континенте, — стараясь заранее отпугнуть всех, кроме самых настойчивых. Но свой главный козырь он приберег напоследок.
То, что было дорогостоящей забавой для самых состоятельных, он берется сделать доступным каждому, кто будет участвовать в великом деле спасения человечества. Люди не просто смогут увидеть, куда идут их деньги, они в полной мере разделят потрясающие ощущения живущих наверху.
— Смотрите!
На экране вспыхнуло яркое царство венерианских джунглей, которые надвигались на зрителя с головокружительной быстротой. Жирная черная грязь окружала зеленый островок буйно цветущих растений. Грязь зашевелилась, и стало видно, как гигантская змея заскользила по направлению к острову. Раздался чавкающий звук, и челюсти болотного волка сомкнулись на чешуйчатом теле. Смешанная с кровью жижа полетела в разные стороны. Извивающиеся чудовища начали медленно погружаться вглубь и исчезли с экрана. Черное болото снова замерло, если не считать еле заметных кругов, расходящихся над местом битвы. Несколько больших пузырей лопнули с глухим шумом, отчетливо слышным каждому сидевшему у экрана.
Сэм поблагодарил за внимание. Он попросил подождать несколько дней, пока не будут созданы отборочные комиссии. С грубоватой простосердечностью он пообещал верой и правдой служить жителям Куполов и Свободному Компаньону, который передал все дела в его руки, поскольку сам он сейчас необходим наверху, в этих таинственных, известных только ему одному джунглях. «Скоро мы все, — закончил Сэм, — станем свидетелями этих битв, но в них будут сражаться не чудовища, а люди, храбрецы, объявившие войну Венере, подобные тем, кто когда-то завоевывал Старую Землю…»
Кланы не предприняли ничего.
Это беспокоило Сэма больше, чем любое проявление враждебных действий. Он не знал, с чем ему бороться. У него были основания не доверять этому молчанию. Все попытки тележурналистов взять интервью у кого-нибудь из Бессмертных на эту злободневную тему ни к чему не привели. Они только улыбались, кивали и отказывались что-либо комментировать — пока.
Между тем, успех был сногсшибательный. В конце концов, думал Сэм, что Харкеры могут сделать? Пытаться отнять у народа его новую игрушку было бы чистым безумием. Нельзя дать ребенку конфетку, а потом отнять, даже не дав попробовать — шуму и крику не оберешься. А жители Куполов, хотя они и привыкли держаться за маменькину юбку, куда опасней младенцев. Оставь их сейчас без поддержки, и можно ждать неприятностей.