Ярость
Шрифт:
– Вы здесь всего час и уже устали. Пожалейте меня – я тут с четырех дня. У нас сегодня прошло продаж старых мастеров почти на три миллиона.
Марьяна возбужденно сверкнула глазами и заерзала на месте. На вид ей было около тридцати лет, стройная, с плотно наполняющим кофточку бюстом, лицо капризное с неестественно большими губами. Нефтяная королева Марьяна Рогулина прибыла на аукцион в довольно демократичном наряде, но ее шею украшал сверкающий полумесяц белого золота, а на пальцах и в ушах голубоватым огнем сияли массивные бриллианты.
На стоящем
– Экспертная оценка художественного фонда мсье Тропинина, – продолжил свои пояснения спикер.
Блондинка еле заметно толкнула Виктора локтем.
– Мсье Тропинин, вас тут серьезно уважают, – игриво прошептала она, победно улыбаясь.
– Начальная цена лота – сорок тысяч.
По раззолоченному залу конференс-холла пронесся еле слышный гул голосов. Не дожидаясь начала торгов, девушка энергично подняла флажок с номером.
– Мадам в пятом ряду, номер пятьдесят пять, сорок тысяч! Сорок тысяч раз!
Окинув взглядом зал, Виктор негромко сказал:
– Ну вот. Как и обещал. Ее взяли на торги, теперь она ваша и вполовину дешевле, чем тогда в галерее. Смелее, Марьяна.
Аукционист вознес молоточек:
– Сорок тысяч два! Сорок тысяч три!
В последнюю секунду перед вожделенным ударом какой-то полный господин с небольшой блестящей от пота лысиной, сидящий прямо перед Виктором и Марьяной, неожиданно выбросил свой номер вверх.
– Номер четырнадцать, пятьдесят тысяч! – оживился крупье.
Удивленно уставившись на лысого толстяка, Марьяна еще раз азартно подняла руку.
– Номер пятьдесят пять, шестьдесят тысяч!
Тут же какая-то женщина в черном костюме, не прекращая разговора по телефону, включилась в торг, следом за ней поднял руку молодой мужчина в темных очках, за ним – опять толстяк.
– Восемьдесят тысяч, девяносто тысяч, сто тысяч! – воодушевленно трубил спикер, только и успевая указывать молоточком в сторону торгующихся.
Растерянно оглядывая конкурентов, Марьяна упрямо подняла руку на цифре сто двадцать тысяч:
– Черт бы их всех побрал! Откуда они только взялись?
– Говорите тише, – вполголоса попросил ее Виктор. – Тут половина зала выходцев из России, есть очень влиятельные фамилии, меня многие знают. Так не принято.
– Да-да, конечно, – перешла на конспиративный шепот Марьяна. – Но кто эти люди? Вы их знаете? Их было не видно, не слышно, и вдруг на тебе пожалуйста, черт! Уже сто сорок!
Виктор устало вздохнул и посмотрел в потолок.
– Я же уже купил то, что просил Иван, – зашептал он Марьяне. – Откажитесь. Далась вам эта «Картина Жизни»? Тем более так дорого?
– Ну уж нет! Черта с два! – забыв о русскоязычных соседях, зло воскликнула бриллиантовая девушка и, снова спохватившись, раздраженно зашептала: – Вы меня плохо знаете, Виктор Андреевич, я не какая-то там фондовая дешевка с Рублевки! Все эти лузеры уже завесили Близнецами дома, а я буду посмешищем!
Красная от злости, она снова подняла руку.
– Сто пятьдесят тысяч! Кто больше?
Марьяна нервно покрутила головой, выискивая в зале своих соперников, но те выжидающе притихли: толстяк уткнулся в каталог, дама в черном костюме, безразличная к происходящему, беседовала со своим соседом, а мужчина в очках спокойно сидел на своем месте и, казалось, едва заметно улыбался.
Почувствовав в пересохшем от волнения рту соленый вкус победы, Марьяна еще раз энергично потрясла своим номером.
– Сто пятьдесят тысяч три! Продано номеру пятьдесят пять за сто пятьдесят тысяч! – радостно объявил спикер.
Картину унесли с подиума, а ее место тут же заняла другая работа.
– Ну вот, – вставая и надевая пиджак, спокойно изрек Виктор, – так или иначе, но вы добились своего. Уважаю ваш бойцовский характер.
– Ну что вы, это все благодаря вам, – счастливо улыбаясь, запротестовала Марьяна.
Она встала, повернулась спиной к спикеру и, прищурившись, посмотрела на злокозненно улыбавшегося мужчину и даму в черном. В зале уже успели объявить новые торги, и те, разглядывая следующий лот, не заметили испепеляющего взгляда победительницы. Насладившись моментом, шикарная русская блондинка безразлично бросила каталог аукциона на кресло и, подхватив сумочку, направилась к выходу.
– А знаете что, Виктор Андреевич, – голосом довольной кошечки промурлыкала она, беря своего консультанта под руку и спускаясь с ним по мраморной лестнице в холл отеля. – За сто пятьдесят тысяч она мне еще больше нравится!
– Если честно, я согласен с вами. Картина ранняя, таких уже и нет сейчас. Это еще самое начало их проекта, а он почти распродан, и к тому же поверьте, уже очень скоро их работы будут стоить в разы дороже.
– Вы думаете? – удивилась Марьяна, восторженно глядя на респектабельного Виктора Андреевича.
– Уверен. Есть информация.
– Виктор Андреевич, дорогой, едем к нам! Пожалуйста! Ванечка прилетел из Лос-Анджелеса, устроим вечеринку, погудим, отметим наши покупки! У нас сегодня целый самолет гостей, русские из Калифорнии. Иван привез такого повара, тайца, обалдеть… И потом, ваши комиссионные, нет-нет, не машите головой! Вы же работали. Не возражайте.
Как только Тропинин и Рогулина покинули отель, из зала, где продолжались аукционные торги, один за другим вышли трое: дама в черном костюме, полноватый господин с лысиной и улыбчивый мужчина в темных очках. Тихо переговариваясь, троица неспешно проследовала на огромный балкон бара, где уселась за столик между кустов розовых бугенвиллей. Вслед за ними на балкон вышел франтоватый красавец a-la Monte-Carlo. Простоватый с виду водитель Сергей преобразился до неузнаваемости, – на нем был черный визитный костюм, щегольские лаковые туфли, бабочка. Набриолиненный красавец подошел к перилам балкона, вальяжно осмотрел морскую даль, а после важно присел за их столик.