Ярость
Шрифт:
Он присел на корточки и вытащил из-под письменного стола проволочную корзинку. Находящийся в средине мешок из полиэтилена был пуст, словно домашний бар алкоголика.
Шацкий тяжело вздохнул.
7
У каждого поводка всегда имеются два конца. У капитана крупнотоннажного мореплавания Томаша Шульца совершенно не было желания вытаскивать вторую руку из теплого кармана, так что он воспользовался той, в которой держал поводок, чтобы до конца тянуть молнию непромокаемой куртки и тем самым получше защититься от погоды. Этим движением он потянул за шею своего глупенького
Жена успела придержать мужа за локоть в самый последний момент.
— А вот знаешь, о чем я думаю? — спросил тот.
— К сожалению, моя жизнь бедна на этот фрагмент знаний.
— Я думаю о том, в скольких местах на свете мы были вместе.
— Если верить нашей карте, то в двадцати восьми странах.
Томаш Шульц кивнул. Он считал вчера, и у него вышло именно столько же. Их карта была чем-то вроде светского домашнего алтаря; на огромном эллипсе с политической картой мира шпильками с цветными головками они отмечали все посещенные ими места. Красная головка — это там, где они были всей семьей, с детьми; оранжевая — если отправились туда вдвоем; синий цвет был зарезервирован для него, зеленый — для нее. Когда дети подросли и уже начали ездить самостоятельно, они прибавили шпильки с белыми головками для дочки, и с желтыми для сына. Шесть цветов с кубика Рубика.
— А хоть где-нибудь видели бы мы место, чтобы дома ставили в чистом поле? Где обложенные песчаником дворцы с коваными оградами и гранитными подъездными дорогами стоят вдоль реки из грязи?
Супруга отрицательно покачала головой.
— И вот скажи мне, ну что в этой чертовой стране не так? Что это вообще за грязеленд, в котором разрешают строить дома, подключать воду и электроэнергию, а дорогу вечно оставляют на следующую декаду? Это что, какой-то заговор? Что, тянут взятки с фирм, производящих машины-внедорожники? Или с мастерских, ремонтирующих подвески? С автомоек? С химчисток?
— И не забудь про ортопедов.
— И зачем мы вообще выходим в такую погоду?
Шульцу тяжело было перестать бурчать, когда уже начал.
— У нас собака.
Это правда, собака у них имелась. В связи с чем, сейчас они бродили по грязи своей малой родины, в самый уродливый, самый отвратительный, наиболее паскудный день в году. Потому что у них имелась собака. По кличке Бруно.
Пара отошла от дороги. Томаш спустил Бруно с поводка. Сейчас они находились в новой части поселка, в это время суток такой же безлюдной, как Припять. Жители пытались заработать на выплату очередного взноса по кредиту, а если дома и остались дети с матерями или бабушками, то наверняка тщательно укрытые перед кошмарной погодой.
Бруно носился по покрытым грязью ямам, разбрызгивая стоячую воду, при этом меняя свой шоколадный окрас на кремовый, потому что грязь в этой части Вармии имела как раз такой оттенок. В какой-то момент пес остановился и залаял.
Пара его хозяев тоже остановилась, обменялась взглядами. Бруно практически никогда не лаял. Хозяева даже спросили у ветеринара, все ли в порядке с голосовыми связками. Врач только посмеялся над ними и сообщил, что лабрадоры бывают малоразговорчивыми.
А вот теперь он остановился перед чьей-то оградой и лаял.
Томаш подошел, успокоил пса, похлопывая его по голове. Он глянул на стоящий за оградой домик. Новый, ничем не выделяющийся. Первый этаж, чердачные помещения жилые с окнами на крыше, вместо гаража — навес.
Планировка дома была классической, через окно рядом с входной дверью была видна кухня, открытая в сторону столовой и салона. Томаш заметил, что холодильник распахнут. Лампы горели как в кухне, так в спальне наверху.
А еще ему казалось, будто он слышит монотонный детский плач.
— Слышишь? — спросил он.
— Ничего не слышу, у меня уши замерзли.
— По-моему, ребенок плачет.
— Из моего опыта следует, что дети, в основном, этим и занимаются. Пошли, а не то я вся замерзну.
— Но ведь он все плачет и плачет.
— Потому что у него лопнул шарик, или ухо болит, или мама выключила сказку, или не дала сникерс на завтрак. Ты так говоришь, словно у тебя самого никогда не было детей.
Томаш погладил Бруно по голове. Пес все так же глядел на дом, но уже не лаял и не ворчал. Может он, и правда, излишне восприимчив.
— Я позвоню, — казал он, положив палец на кнопке переговорного устройства.
— Да успокойся ты, женщине нужна всего лишь минутка покоя. — Жена ласково взяла супруга за руку, оттянула от калитки. — Вопящий короед и сующий нос не в свои дела сосед — лично для меня этого было бы слишком много.
Тогда Томаш сунул в карман собственную руку вместе с рукой супруги и подумал, что, возможно, он и вправду излишне чувствителен. Всегда он был немножко таким вот папой-квочкой, вся семья над ним смеялась. Ничего его не волновало, только дети и все.
Они прошли мимо трех участков, когда заметили, что Бруно так и не тронулся с места. Пришлось трижды свистеть, чтобы непослушный пес прибежал к хозяевам.
8
Этот день на улице Рувней случился не таким, как все остальные. Это был такой день, когда все может или начаться, или закончиться. А чем больше времени проходило, тем более она соглашалась с тем, что все неотвратимо кончается, сознание же неожиданно возвращалось и исчезало. Когда оно вернулось в первый раз, она еще ничего плохого не предчувствовала, в основном, испытывала злость на того хуя, который, понятное дело, оказался еще и дамским боксером. Мало того, что надавал по морде, так еще и пихнул так, что она ударилась головой и потеряла сознание.
Злость довольно скоро сменилась страхом, когда оказалось, что она не может даже пошевелиться, похоже, неприятность с головным или спинным мозгом. Она вообще не чувствовала собственного тела, если только не считать чудовищной, пульсирующей боли в голове. Ей еще удалось пошевелить веками, но вот извлечь из себя голос — уже нет.
Она подумала, что это чрезвычайно паршиво, и потеряла сознание.
Обрела она его, чувствуя себя ужасно слабой, когда возле самой головы упала молочная бутылка. Кусок толстого стекла, с донца, пролетел так близко, что коснулся брови. Она глядела на мир через это донышко словно через толстые очки, все было не совсем резким и несколько искаженным. Сердце остановилось от испуга, когда она увидала, как сквозь белую молочную лужу, между острыми осколками, пробегают толстенькие ножки сыночка. Капли молока полетели ей прямо в лицо. До нее дошло, что этот кретин оставил ее одну дома с ребенком, и тут нахлынула волна испуга. В мгновение секунды ей вспомнилось все, что когда-либо она читала или слышала о несчастных случаях в доме. Мокрый пол в туалете. Ведущие наверх лестничные ступени. Электрические розетки. Печь в котельной. Ящик с инструментами. Нож на столешнице. Хозяйственная химия.